Данил одернул руку. Темно-красные крупинки рассыпались по полу и тут же стали собираться вместе, но не в кучу, а в плоскую многоугольную фигуру. Та часть, сыпучей массы, что осталась на полке, без видимых причин, устремилась вниз и влилась в общее движение. Данила же больше интересовала статуэтка. Оставшись в ящике, она продолжала крутиться и проситься в руки. Данил снова не устоял, схватил каменное тельце поперек, и кисть пронзила жуткая боль, словно некий разряд вспыхнул внутри и рванул наружу. Песок на полу замер. Данил зарычал и отбросил фигурку обратно в коробку. Человечек больше не пошевелился. На коже ладони у Данила не осталось никаких следов, но боль продолжала бушевать.
Около получаса Данил носился по квартире, не зная, что предпринять. Он то засовывал руку под холодную воду, то под горячую, то тряс кистью, то дул на нее, то просто, по-детски сжимал второй рукой. Ничего не помогало, пока боль постепенно не утихла сама собой.
— Чертова штуковина, — зло бросил Данил, глядя на коварную статуэтку.
Он уже хотел закрыть ящик и забросить подальше, но потом одумался. Собрал весь песок, засыпал им замершую статуэтку, и запрятал коварный «подарочек» в глубь нижней полки балконного шкафа между старыми резиновыми сапогами и отцовскими рыболовными снастями.
Глава 4
После такой странной ночи Данил горел желанием поскорее встретиться с Тряпичкиным. Он позвонил краеведу в полдень и договорился о встрече вечером, сразу после работы. В обеденный перерыв, пока выдалось свободное время, Данил заглянул через телефон на сайт черных копателей. И к огромной своей радости обнаружил там ответ на свой последний комментарий:
«Курган находился там, где сейчас плещется рукотворное море. Где-то в степях. Я не слишком внимательно в этой части слушал. Дед мой в поселке жил, который в зону затопления попал. Очень красочно процесс наполнения водохранилища описывал. Потом всей семьей к нам сюда, в Сибирь переселились. А дед, тысячный раз рассказывая историю про курган и своего брата, повторял, что из могил ничего брать нельзя. Я вот не послушался, увлекся копом и очень успешно».
— Неужели наши края, — обрадовался Данил, — тогда, вроде бы, сходится.
Дальше дела пошли не так удачно. Позвонил Тряпичкин и, сославшись на некие важные дела, отложил встречу на другой день.
— Какие неотложные дела могут быть у старика-пенсионера? – раздосадовано пробормотал Данил.
Однако даже такой поворот не заставил остановить поиски, освободившееся время и энергию он направил в другое русло. В первую очередь позвонил Тарасову, узнать, что нового удалось накопать на последнего клиента Миши.
— Кое-что удалось, — обнадеживающе прозвучало от Николая. – В советское время работал на нашем «Энергомаше» инженером, ни в чем предосудительном замечен не был, а потом вышел на пенсию, и понеслось! Приводы за хулиганство, за сопротивление при задержании, вандализм.
— Как же так? Пить начал?
— Нет. Черным копательством занялся, и еще черт знает чем. Только за прошлый год три административных дела на него заводили за незаконную археологию, чудом по уголовной статье не пошел. Вокруг новой развязки дороги так и крутился. Тайком на стройплощадки пробирался. Один раз его знатно собаки подрали. В общем, нестандартно время на пенсии проводил. И в последний раз мог бы за вандализм получить. Слышал, в соседнем городке у монумента гидростроителям две фигуры разломали?
— Что-то припоминаю, — пробормотал Данил.