Ему очень не хотелось в принципе вспоминать о существовании бугра и скульптур на нем, но в последние дни они, вместе с жуткими детскими воспоминаниями, преследовали его неотступно.
— Вероятно, это Таганский и сделал, — продолжил Тарасов. — На него сосед настучал. Таганского опросить хотели, а он по привычке огрызаться начал, в результате загремел на пятнадцать суток. Но, сам понимаешь, со смертью виновника дела закрываются. Вот и получается, что он тоже неровно к древностям дышал, значит, у него Мишка мог по поводу статуэтки фондовской консультироваться.
— Только теперь это полицию не интересует, так? – мрачно спросил Данил.
— Так, — проворчал Тарасов. – Ничего не поделаешь. Следов преступления в Мишкиной смерти нет, а свою статуэтку Фонду придется искать самостоятельно.
— Как-то это неправильно, — с горечью проговорил Данил. – Понятно же, что дело тут нечисто.
— Возможно, — согласился Николай. – Но доказательств пока никаких нет.
«Буду искать самостоятельно!» — только и оставалось решить Данилу.
Его, незаконного владельца фигурки, которую многие хотели бы найти, очень интересовало, как некий благотворительный фонд заполучил такую вещицу, если свой путь она начинала из ныне затопленного кургана. Если верить рассказу автора статьи с сайта копательских баек и фотографии из архива местного краеведа, изящная статуэтка находилась в музее гидростроителей на Крутоярском бугре. Как же она попала к Фонду? А головоломка – погремушка? Какое она имеет отношение ко всему этому? Озадачившись такими вопросами, Данил выпросил у Оли коробку с привезенными Мишей вещами отца, и занялся более тщательным изучением ее содержимого.
Из вдруг возникшего суеверного опасения разноцветную игрушку – головоломку Данил трогать больше не стал, а вот документы принялся внимательно читать. Кроме прочего, была в коробке недооформленная патентная заявка, описание некоего устройства к ней, отрицательные и положительные заключения, таблицы с результатами испытаний. Без понимания основной сути механизма сопроводительная документация мало что дала Данилу. Зато порадовала копия пожелтевшего рукописного листа. По содержанию это оказалась часть протокола допроса. Почерк следователя хоть и был крупным, разборчивостью похвастаться не мог. С трудом Данилу удалось прочесть следующее:
«11 августа 1951 года после полудня я рыбачил у нижнего затона. Вверх по балке играли братья Катасоновы. Я их хорошо слышал. Больше никого в балке не было. Мальчики играли весело, потом поссорились. Старший обижал младшего, а младший кричал и плакал. Я с берега поднялся выше по дну балки, чтобы утихомирить мальчишек, потому что крики распугивали рыбу. Когда к ним подходил, песок со склона вдруг взметнулся вверх, как будто произошел взрыв, но без шума. Потом все рухнуло вниз и засыпало старшего мальчика. Я подбежал, стал разрывать завал, пытался мальчика вытащить, но лопаты у меня с собой не было. Младший мальчик плакал и говорил, что виноват не он, а какая-то каменная вещь, которую он вертел в руках. Что это за вещь, не знаю: стержень с разными насадками. Я стал звать на помощь, потому что одному было не раскопать мальчика. Прибежали еще два рыбака и плотник Семенов. Вместе мальчика мы вытащили, но он уже не дышал. Семенов побежал в медпункт за медиком. Я отвел младшего мальчика домой. Он всю дорогу говорил, что во всем виновата каменная вещь. Я отдал ее участковому Поликартову В.В. Показания мной прочитаны. С моих слов записано верно.»
Данил пробегал глазами текст несколько раз, опасаясь, что где-то мог неправильно понять, но ничего не изменилось. Показания свидетеля кратко рассказывали о том, что Данил сам недавно нашел на сайте черных копателей. На простое совпадение это уже не походило. Дальше больше. Лежала в кем-то собранных материалах копия протокола о приобщении к материалам дела предмета неизвестного назначения и происхождения, составного, сделанного из неустановленного камня. Даже не слишком качественная копия давала понять, что и этот лист из материалов весьма почтенного возраста.
«Кто же собрал? – озадаченно думал Данил, разглядывая копии старых милицейских документов. – Миша или еще его отец? Самому Мише как юристу было бы сподручнее. Но зачем?»
Заметил Данил еще одну важную деталь: внук младшего из братьев Катасоновых утверждал, что «погремушка» пропала под завалом песка, а в показаниях свидетеля говорится, что ее отдали участковому.