— Так это же давно было, — удивилась собеседница Данила. – Лет двадцать назад. Как же вы хотели тетрадь вернуть? – и на последних словах в голосе уже зазвучало не удивление, а подозрительность.
— Я об этом не знал, пока на сайт вашего университета не зашел, а тетрадь обнаружил недавно, когда разбирал вещи покойного отца. На обложке такая грозная надпись стоит: отдать до такого-то числа. Я и подумал, что возможно, тетрадь еще нужна хозяину. Однако прочел, что Таганский давно умер, но создан музей, в том числе и о нем, вот и решил, что тетрадь может стать хорошим экспонатом.
— Не знаю, — протянула девушка, — как-то неожиданно… необычно… мы экспонаты, вообще-то, не собираем, у нас в основном документы.
— Так это как раз документ. Тетрадь с мыслями и идеями ученого. Скажите, а документы по гибели Таганского в вашем музее есть? Известно, что именно случилось? Как и почему он погиб?
— Нет, документов нет. Музей же не об этом, а об их деятельности в университете: работы, достижения, награды.
— То есть, неизвестно, что произошло? Я так понял, слухи разные ходят. До сих пор. А про сгоревшую лабораторию правда? Он там погиб?
— Я об этом ничего не знаю, — недовольно ответила девушка. – Наш музей не об этом. Экспонаты мы не собираем.
— Может быть, подскажете, кому мне вернуть тетрадь? Вещь все же чужая. Вдруг там что-то важное? Я-то в этом не разбираюсь. Есть у него родственники? С кем можно связаться по поводу возвращения тетради?
— Не знаю я, — с еще большим раздражением ответила Данилу собеседница. – У нас же не музей конкретной личности, а музей университета. Мы в основном про университет материал выставляем. Ни с чьими родственниками отношения не поддерживаем.
— Очень жаль. Но как же мне быть с тетрадью? По-моему, в вашем музее она как раз оказалась бы на своем месте.
— Нет, я же сказала, что экспонаты мы не собираем.
— Тогда скажите, как мне связаться с директором вашего музея? Или кто там у вам руководит? Может быть его мое предложение больше заинтересует.
— Константин Ефимович в отъезде, — строго заявила девица. – Когда он вернется, я могу передать ему о вашем предложении. Оставьте свой номер телефона.
— А когда вернется Константин Ефимович? – не без иронии поинтересовался Данил.
— Через два дня. Но я вам совершенно серьезно говорю, экспонаты мы не собираем. Тетрадь его вряд ли заинтересует.
Примерно в таких препирательствах и прошел дальнейший разговор. Данил не узнал ничего полезного и был вынужден отступить, но на душе остался крайне неприятный осадок. Удивило упорство девицы в нежелание принимать в музей экспонаты. Данил наоборот рассчитывал порадовать организаторов передачей интересной вещи, а получил такой странный отпор. Запоздало вспомнил он, что не выяснил у собеседницы, какую должность та занимает в университетском музее.
«Видимо, какую-то незначительную, — с раздражением подумал Данил, — не знает, как на самом деле функционируют такие организации».
Поговорить с самим руководителем казалось более продуктивным, но раз тот в отъезде, Данилу все равно приходилось откладывать разговор. На страничке музея Данил прочел, что директором является Грановский Константин Ефимович – декан факультет инженерной механики.
«Тот же факультет, на котором работал Таганский», — отметил про себя Данил.
А ведь фамилия Грановский Данилу уже где-то попадалась. Данил попытался вспомнить, но его отвлек звонок от Оли.
— Мишу будем хоронить в следующий четверг, — сдерживая слезы, сообщила она. – Не по правилам, конечно, что так поздно получается, но что поделаешь. В двенадцать прощание в четвертом церемониальном зале, потом на кладбище. В час поминальный обед. Придешь?
— Конечно, — поспешно отозвался Данил. – Может быть, помощь какая-нибудь нужна с похоронами?
— Нет, мне Тарасов помогает. С его связями все быстро. Тетя Нина маму из Москвы послезавтра привезет, — устало и печально продолжала рассказывать Оля. – Двоюродные понаедут. Полный дом людей соберется. А первая Мишина жена с дочкой ехать отказывается. У нее, видите ли, другие планы, а Миша ей давно никто. Я-то напомнила, что он отец ее дочери, но не подействовало. А когда придет время наследство делить, тут она про отцовство, разумеется, вспомнит.
— А Ковровой ты про похороны говорила? – спросил Данил.