— А может, на затопленном кургане? – не удержался от уточнения Данил.
— Может, — кивнул старик, без особой уверенности и интереса. — Утверждать не берусь. Еще первый директор музея по ней в разных инстанция консультировался, и в городе, и в области, и в Москве, но все только руками разводили: к скифам не относится, на половецкую не похожа, а про русских мастеров и говорить нечего. Так она неопознанная и осталась, а потом ее вообще умыкнули, какой-то бойкий молодой человек. Втерся в доверие к Ивану Федоровичу, а перед самым закрытием музея вместе с вещицей этой и пропал.
Данил нахмурился. Темное прошлое оказалось у странной фигурки.
«Миша на момент закрытия музея был слишком мал, и вряд ли старик его называет «молодым человеком», — размышлял Данил. – Тогда кто? А если… Мишин отец, который как раз в то время внезапно уехал из города? А Миша вырос, уехал в Москву и нашел его? Только фигурки у отца уже не было, она перекочевала в закрома Фонда».
— А не было среди экспонатов музея каменной погремушки культового назначения? – поинтересовался Данил, надеясь узнать о судьбе и другой странной вещицы из кургана. – Небольшого такого каменного стержня с нанизанными каменными фигурками? Квадратиками, ромбиками, многоугольниками?
Тряпичкин пожевал губами, отхлебнул чай, а потом проговорил:
— Что-то не припомню. На фотографиях нет?
На этот раз Данил и Тряпичкин пересмотрели черно-белые снимки вместе, но ничего похожего не нашли.
— Значит, не было, — теперь уже уверенно заявил краевед. – А что за вещь? Старинная? Тоже местной историей интересуетесь, молодой человек?
— Можно и так сказать. Но вы же о ней писали, — сказал Данил и достал из кармана сложенную газетную вырезку, найденную в вещах Мишиного отца. – Смотрите, — он протянул старику пожелтевший листок. – Это же вы писали.
Тряпичкин с интересом взялся за прочтение, но по мере знакомства с текстом, интерес его стал явно угасать.
— Да, возможно, — нехотя признался он. – Но поймите, молодой человек, время тогда было сложное, каждый выживал как мог. Я, вот, писал такое… Мистика тогда была востребованной.
— В статье же всякая мистика опровергается, — удивленно заметил Данил.
— Только для того, чтобы подогреть интерес читающей публики, — усмехнулся старик. – Известный прием. Если власти что-то скрывают, значит, доля правды в этом есть, даже если это необъяснимые чудеса.
— Можете подробнее рассказать, что за чудеса? Откуда взялась погремушка?
— Почему вы, молодой человек, называете ее погремушкой? То, что я описывал, — Тряпичкин ткнул пальцем в газетную вырезку, — на погремушку не похоже. Скорее что-то культовое. Хотя, историки все, что имеет непонятное для них назначение, называют культовым. Взять хотя бы обсидиановые «шпульки» американских индейцев. Любой современный человек скажет, что это понятная функциональная часть какого-то механизма. У моей жены, покойницы, шпульки для наматывания ниток для швейной машинки выглядели точно также, только сделаны из металла. Или та же центральная часть катушки индуктивности, куда непосредственно наматывается проводник. Один в один. Или, например, еврейская мезуза с футляром, что крепится на косяк двери. При входе в помещение к ней нужно приблизиться и прочесть молитву. Кто из современных людей не разглядит в этом аналог домофона, или электронного замка с системой распознавания? Нам сейчас это кажется очевидным, но историки всего этого как будто не понимают. Не нашли прикладного применения – значит, ритуальная побрякушка. А может, дело в том, что историки – сплошь гуманитарии? Для человека с техническим складом ума мысли об исключительно культовом назначении предмета возникнут в самую последнюю очередь. Вот мой внучок Генка, каждой загадке ищет рациональное, техническое объяснение, пытается через нынешние наработки все объяснить. Говорил я ему, что наши знания даже в технических сферах еще не так обширны, как у древних. Миша, ныне покойный, тоже в недоступность нам древних знаний верить не хотел. Везде пытался докопаться до технической сути. Но предки наши не только в законах природы разбирались, что, мы теперь физикой, химией, биологией называем, но и про более сложные понятия знали: многомерность вселенной, существование эфира, способы магического воздействия на природу.
Данил на этих словах усмехнулся, а Тряпичкин оживился.