Вечернее небо еще окончательно не потемнело, и над полосой догорающего заката чернело куполообразное возвышение. Мрачный одинокий курган, поросший высоким разнотравьем, продолжал нести свою молчаливую службу. Если не задумываться, то его легко можно было принять за обычный холм, даже не смотря на слишком ровную местность вокруг.
При виде этого памятника прошлого, у Данила взволнованно забилось сердце. Было что-то необъяснимо чудесное в возможности встать лицом к лицу с творением древних. Данил медленно пошел к кургану. Казалось, осмотр в наступающей ночной тьме не имел никакого смысла, но искателя слишком тянуло на вершину. Никаких тропинок на кургане Данил не разглядел, поэтому пошел напрямик, приминая жесткие степные травы. Те за его спиной сразу распрямлялись и неодобрительно качали вслед колючими головками.
На самой верхушке не было ничего, что стоило внимания. Это раньше на таких сооружениях красовались каменные истуканы, издали сообщая путникам, чьи земли вокруг, теперь же у древних стражей отобрали последнюю возможность говорить. Данил подумал, что сейчас прямо под его ногами, чье-то захоронение и, вероятнее всего, даже не одно. Но кости лежат в полном забвении и молчат.
Глянув на другую сторону монумента древних, ранее от него скрытую, Данил заметил остатки поперечной траншеи.
«Раскоп археологов», — догадался Данил, видел он такие на фотографиях в книге «Сокровища степного моря».
Спустившись ближе к траншее и посветив в нее фонарем, Данил наткнулся на тот же красный песок, что и привел его сюда. Данил не сомневался, что песок имеет отношение к происходящим странностям, но никак не мог понять в чем же именно его роль. Данил попинал песчаный склон ногой, поковырял носком обуви, в конце – концов взял полную горсть, а потом разжал руку. Сыпучая субстанция заскользила между пальцев. Ладонь быстро опустела, и Данил снова зачерпнул горстку красных песчинок. Те снова проворно и дружно устремились вниз к своим собратьям. В третий раз Данил зачерпнул россыпь красных зернышек. Было что-то удивительно притягательное в том, как они сыплются, щекочут кожу, шуршат.
В четвертый раз Данил погрузил пальцы в песок, чтобы получит новую порцию удовольствия от игры, но одернул сам себя. Чем он занят? Уже совсем стемнело, а он на задворках города, в незнакомой его части, впал в детство! Данил резко выпрямился, отряхнул руку о джинсы и только тут заметил, что металлические кольца, что он держал в левой руке стали стремительно нагреваться. Изменение температуры нельзя было списать на тепло от ладони, Данил нарочно ощупал оба кольца со всех сторон, по всей поверхности те оказались одинаково горячими.
Не успел Данил решить, как относится к данному феномену, как его внимание снова привлек песок, но теперь красная сыпучесть гудела. Данил непонимающе уставился себе под ноги, и снова ему показалось, что песок светится, не ярко, но достаточно, чтобы начать различать, как мелкие камушки и прочий мусор тонут в ожившей красной массе. Дальше – больше, глухо загудел весь курган, а песчинки будто наполнились силами, зашуршали, задвигались, завибрировали, потянулись вверх, поползли по обуви, облепляя ее кровавой коркой. Данил несколько раз дернул сначала правой ногой, потом – левой. Песок легко осыпался, но едва подошва опускалась обратно, заползал снова.
— Что за черт?! – в сердцах выругался Данил и вдруг вспомнил, как в истории о братьях Катасоновых описывалось странное поведение песка во время игр с «погремушкой жреца»: крупицы будто сами собой начинали липнуть к человеку.
Тут Данилу стало совсем не по себе, и он кинулся прочь из раскопа. Взбежал на вершину кургана и хотел уже спускаться на другую сторону, но левую руку пронзила резкая боль – это кольца раскалились настолько, что обожгли кожу. Данил выронил ставшие вдруг опасными железки, и сухая трава, в которую они упали, мгновенно вспыхнула. Огонь принялся быстро расползаться в стороны, и Данилу не оставалось ничего иного как броситься тушить разгорающийся пожар. В обезвоженной степной зоне тот мог причинить немало бед.
Данил топтал огненные язычки, нагонял убегающее тление, жалел, что под руками нет хотя бы обычной лопаты, и носился из стороны в сторону, не давая самым бойки огонькам разбегаться далеко от центра. В результате Данил взмок, перепачкался в пыли и гари, но победил. Мрачный курган получил большую черную подпалину, но этим все и ограничилось. Данил облегченно вздохнул, стер пот со лба с чувством выполненного долга, и гордо осмотрелся по сторонам. С вершины древнего могильника хорошо просматривались окрестности, но сейчас, в ночной тьме, Данил увидел совсем не красоты городской окраины, а далекое красноватое зарево. Потревоженный курган продолжал гудеть, словно звал кого-то, и самым жутким оказалось то, что на его зов откликались.