На фоне темного неба появлялись пятна мутно-алого тумана. Данил насчитал четыре очага свечения, один совсем недалеко, за разделяющей поля лесополосой.
«Неужели, тоже курган?» — подумал Данил, и будто в подтверждение этой догадки в красноватом зареве появился темный силуэт, точь-в-точь как на рисунках –реконструкциях: каменный идол на вершине могильной насыпи.
Несколько секунд Данил неотрывно глядел на истукана, зарево давало увидеть лишь общие человекоподобные контуры и часть возвышенности, на которой тот стоял. Только откуда он взялся? Когда Данил взошел на свою вершину и осматривался по сторонам, ничего подобного не было.
Фигура сдвинулась в сторону.
«Человек? – пронеслось в голове у Данила, и по телу почему-то прокатилась горячая волна тревоги. – Кто-то стоит на другом кургане так же, как я, и смотрит на меня?»
Где-то совсем далеко полыхнуло ввысь целым столбом мутного зарева, это отвлекло Данила, а когда он снова посмотрел на соседнюю возвышенность, никакого силуэта там уже не было. Однако странности продолжались. Сердце екнуло, дыхание перехватило. Данил ощутил, что находится в активной точке какого-то неизвестного ему действа. Тело затрясло, снизу, от земли его пронзили невидимые разряды, вибрации ударили по нервам, в глазах потемнело, мозговые ритмы сбились.
Потом Данил обнаружил себя сидящим в раскопе археологов, а на песке прямо перед ним появились крупные следы чьей-то обуви с четкими рисунками подков на каблуках.
«Кто бы сейчас стал по старинке подбивать обувь подковами?» — лениво озадачился с трудом приходящий в себя мозг. Тут же вспомнился кузнец Заозерский, который и живет совсем недалеко.
Следы располагались так, будто некто стоял прямо перед Данилом, но потом ушел. Сам Данил никого не помнил и не видел, разве что силуэт на соседнем кургане.
— Отключился, наверное, на пару секунд, — решил Данил, потирая гудящую голову, — и скатился сюда. Был бы тут кузнец, разве не помог бы?
Не найдя ответов и сил разгадывать загадки дальше, Данил, поднявшись на дрожащие ноги и упрямо побрел обратно к вершине, ведь кольца остались где-то там, среди сгоревшего сухостоя. Курган еще гудел и вибрировал, а вместе с ним пела и шаталась вся округа, Данила тоже качало из стороны в сторону, будто пьяного. Он плохо понимал, что делает, но включил на телефоне фонарь и принялся шарить лучом по траве.
Бродил Данил долго, вверх и вниз, в какие-то моменты забывал, что ищет и где вообще находится, потом сознание возвращалось и поиски возобновлялись до следующего провала. Кончилась странная затея тем, что телефон разрядился, а Данила стошнило. Только после этого в голове немного прояснилось. Пришлось признаться, что рыскать в темноте – бессмысленное занятие, лучше вернуться днем. Вряд ли потрепанные временем металлические кольца неизвестного назначения кого-нибудь заинтересуют. Никакого свечения ни вблизи, ни в дальше Данил больше не увидел, как не вглядывался в темную даль. А не померещилось ли ему?
— Лучше бы померещилось, — заявил он сам себе и направился к машине.
В темноте, по незнакомой неасфальтированной дороге Данил с трудом выбирался обратно в благоустроенную часть города, к тому же на левой руке разболелся ожог и мешал нормально держать руль автомобиля. Обратный путь сильно затянулся, вымотав последние силы и нервы.
Дома Данила встретили скандалом. Оказалось, что его зазноба решила нагрянуть к нему без предупреждения с самыми романтическими намерениями, но обнаружила лишь пустую квартиру. Бесполезно прождала, сохраняя обстановку сюрприза, затем оборвала телефон, но так и не дозвонилась. Тут же выдумала сотню версий: где и с кем он развлекается в этот момент, а все же дождавшись, получила уставшее, нетрезвое, как ей показалось, тело. Немалые усилия пришлось приложить Данилу, чтобы успокоить эту бурю.
***