Машину он оставил напротив дома Заозерского, прямо у начала тропинки из красного песка, и смело кинулся в заросли терна. Продираться, пока еще светло, когда ты знаешь, что ждет впереди, оказалось не так уж сложно, но едва Данил увидел курган, ноги сами остановились. Древняя насыпь возвышалась все той же мрачной громадой, что предстала перед ним в первый раз. Дневной свет не делал ее менее настораживающей. Данил вдруг ощутил насколько сильно он не хочет приближаться к этой опасной насыпи. Вчера, ведь он, можно сказать, удачно отделался. Никаких ответов при этом не добыл, зато получил новые вопросы и умудрился потерять кольца.
«А так ли уж они нужны? – стал нашептывать обеспокоенный собственной безопасностью разум. – Эти кольца ничего не дают. Ничего не проясняют. Для чего они, так и не стало ясно. Значит, искать их незачем. Лучше поехать домой, заслужено отдохнуть после рабочего дня, поваляться на диване.»
— Одно из них специально отправляли на анализ металла, — напомнил сам себе Данил, — поэтому сбрасывать их со счетов нельзя. Состав был очень важен для Таганского. А, возможно, и не только для него.
Данил вспомнил о силуэте на соседней возвышенности. Очень уж он походил на наблюдателя.
— Нет, кольца определенно играют здесь какую-то роль, — заявил себе Данил и посмотрел на ожог, оставленный одним из древних артефактов. – Почему-то они ведь раскалились.
Черное выжженное пятно у вершины кургана подтверждало, что вчерашнее происшествие имело место в действительности, а не приснилось и не привиделось незадачливому исследователю.
Как бы не сопротивлялись тело и разум, Данил снова полез на курган. Пока солнце не село, легко можно было разглядеть, что земля покрывает древнюю насыпь тонким слоем, из-под которого тут и там проступает красный песок. Поковыряв грунт в нескольких местах, Данил убедился, что песчаная прослойка еще не известно на какой глубине заканчивается, и вполне может составлять основное тело кургана. С другой стороны, если бы насыпь состояла преимущественно из сыпучих материалов, то давно расползлась бы по округе, а не держала куполообразную форму сотни лет.
Подобными рассуждениями Данил отвлекал себя от оправданных обвинений в легкомысленности и неловкости. Он бродил по кургану, раздвигал траву сначала ногами, а потом и руками, постепенно наклоняясь все ниже и ниже. На то, чтобы полностью осмотреть выжженный участок, ушло не так много времени, но кольца Данил так и не обнаружил. Скатиться со склона и провалиться в некую щель или яму, они не могли, поэтому для их отсутствия оставалось только одно объяснение: кольца кто-то нашел и забрал. Кто и зачем? Кому могли понадобиться ржавые железки?
Данил спустился в раскоп археологов. На песчаном дне продолжали отчетливо виднеться следы чьей-то подкованной обуви. Данил поставил ногу рядом с одним из отпечатков. Обувь, оставившая след, превосходила размер ноги самого Данила, что говорило о высоком росте неизвестного. Подковки на каблуках и габариты выше среднего логично направили мысли Данила в сторону Заозерского.
«Он как раз и мог забрать кольца, если бы случайно наткнулся на них, — подумал Данил. – Или не случайно».
Для очистки совести Данил побродил по кургану еще минут двадцать. Страх перед древней насыпью постепенно притупился. Молчаливая громада отстранено взирала на пыльные просторы, не проявляя никаких чудесных способностей.
«Может, мне вчера только почудилось? — размышлял про себя Данил. – Устал после работы. Разыгралась фантазия…»
Однако ночная тьма начала сгущаться, а с ней возвращалась и тревога, заныл ожог на руке, глаза стали различать в раскопе красное свечение.
— Лучше уходить, — скомандовал сам себе Данил, но ушел не далеко, а до калитки Заозерского.
Как и в прошлый раз кузнец долго не откликался на стук, а потом еще недоверчиво выспрашивал из-за забора, кого это принесло, на ночь глядя. Данилу пришлось подробно пересказывать их вчерашний разговор, чтобы Заозерский поверил в чистоту намерений и перестал опасаться.
— На счет держателей передумали? – хмуро поинтересовался кузнец, показавшись в приоткрытой калитке.
— Нет. Хотел узнать, вы подковки на обувь делаете?
— Не делаю.