«Название книги», — отметил он про себя, но в целом находка ничего не проясняла, а лишь добавляла вопросов.
Потом позвонил начальник отдела, и на некоторое время рабочая круговерть заняла все мысли Данилы. До подозрительного сообщения дело дошло только к концу рабочего дня.
Поколебавшись, Данил перекрестился, хотя и не относил себя к верующим, и только потом открыл последнее послание умершего товарища. Загадочная весточка с того света гласила: «В конфетнице», что снова заставило получателя хмуриться.
«Конфетницей» Данил и Миша между собой называли тайный схрон в приямке у двери в подвал многоэтажки. Сход в домовое подземелье располагался как раз между их подъездами, и мальчишками они прятали там конфеты, чтобы не делиться с другими, затем деньги, чтобы не достались школьным рэкетирам, а потом и сигареты, чтобы не попасться родителям. Но все это было давно, и Данил не знал, остался ли тайник целым.
«Неужели Мишка там что-то спрятал? – удивился Данил. – Или не Мишка? И что?»
Данил разумно посчитал, что шанс что-то найти в схроне ничтожно мал, но совсем оказаться от идеи проверить, не смог. Копаться в тайнике при свете дня, Данил посчитал неразумным, поэтому собрался заняться эти после товарищеских поминок с Тарасовым.
Неожиданно позвонила Мишина сестра. До странной смерти ее брата они созванивались не чаще, чем раз в несколько месяцев, поэтому Данил сразу предположил, что дело будет касаться кончины товарища.
— Даня, а сможешь со мной к Мише на квартиру сходить? — спросила Оля. – Как-нибудь вечером, на днях? А то мне одной идти… как-то не по себе. Боязно.
— Ладно, — не раздумывая, согласился Данил, тем более, что квартира находилась в его же доме, в соседнем подъезде.
— Знакомый тут один, друг семьи, можно сказать, Тряпичкин Валерий Иванович, помнишь такого? – продолжала Оля, озвучивая заранее заготовленные оправдания, хотя в них не было необходимости. — Чудаковатый мужичок. Точно, как тряпичник, вечно со всяким барахлом носится. Теперь требует от меня какие-то документы. Миша у него, якобы, взял, когда приезжал в прошлый раз, и собирался сейчас отдать, но… В общем, утверждает, что Миша точно привез с собой, и это нечто невероятно важное. Наверняка, ерунда какая-нибудь, но меня уже просто замучил: верните мою собственность, да верните. Я даже у Коли Тарасова спрашивала, не нашли ли папку с бумагами в гостинице, но он сказал, что ничего такого не было. Придется в квартире поискать.
— Странно, что Миша решил в гостинице остановиться, — задумчиво сказал Данил. – Не знаешь почему?
— Сама удивилась.
Таким озадаченным и озабоченным Данил и поехал на встречу с Тарасовым.
Встретились молодые люди в тихом баре, пили, не чокаясь, вспоминали былые деньки и шалости.
— Здорово тогда было, — мрачно рассуждал Николай, рассматривая свой бокал. – Никаких тебе обязательств, никаких долгов, никаких серьезных проблем. Можно было на все забить и заниматься целыми днями какой-нибудь фигней. Помнишь, как лазали везде? По стройкам, по заброшкам. Мишка клад мечтал найти, ну и мы туда же. И в парке искали, и на пустырях, даже когда в лагере были, помнишь? – Данил согласно кивал, а товарищ продолжал. – Сторож, вечно пьяный, тоже нам там про всякие клады мистические рассказывал. Помнишь? Надо, якобы, зайти ночью на холм, но не как обычно, а только задом наперед. А мы, пацаны, все за чистую монету принимали, верили, старались найти. Оборжаться.
— Но находили же, — заметил Данил, вспоминая ушедшее детство с теплой грустью.
— Чего? – не понял уже порядком захмелевший товарищ.
— Не клад, конечно, но что-то же вы находили: наконечники стрел, колокольчики.
— Вранье, — засмеялся Николай. – Ничего мы не находили.
— Вы мне сами показывали. Хвастались.
— Да это мне и Мишке сторож дал. Ты с нами тогда на холм не пошел, а мы, честно говоря, зассали до вершины пятиться. Сговорись с Мишкой тебе соврать, а потом еще и сторож нам этого барахла отсыпал. У него много было всякого, я видел. Ну, вот…