Повисла пауза. Данил ничего не говорил, но и уходить не собирался. Кузнец выжидательно смотрел на него, но поняв, что навязчивый гость просто так не отступит, добавил:
— Только если очень просят. По индивидуальному заказу.
— И много заказов? Насколько это сейчас востребовано?
— Много, немного, а есть, — Заозерский покосился на ноги Данила. – На туфли не советовал бы ставить. Для прогулок по асфальту они не подходят.
— А на что? На сапоги? – Данил в ответ посмотрел на ноги кузнеца, размер обуви у того точно был больше, чем у Данила.
«Он?» — спросил себя Данил и пристально посмотрел на Заозерского.
— На сапоги. На ботинки ставят. Военные часто таким балуются. Или охотники.
— А вы?
— Мне не зачем, — спокойно ответил Заозерский, и этим спокойствием снял с себя все подозрения.
— Ладно. Подумаю еще, — пробормотал Данил, и вроде бы уже собрался уйти, но в последний момент снова повернулся к кузнецу, рассчитывая подловить на неожиданном вопросе. – Вы кольца, что мне отдали, не находили? Я их куда-то положил, а теперь найти не могу. Не оставлял у вас? Может выронил, когда на курган ходил. Не попадались?
На лице Заозерского проступило явное осуждение.
— Нет, — недовольно ответил он, — не находил.
— Надо лучше в машине поискать, — проговорил Данил и, попрощавшись с кузнецом, ушел.
Только приехав домой, Данил спросил себя, почему не сфотографировал подозрительные следы, но иди к кургану в третий раз он не собирался.
Рабочие проблемы с утра пытались полностью занять его мысли, но им это так и не удалось. Начальник отдела потребовал всех к себе в кабинет. Даже под предлогом составления срочного акта обследования Данилу не удалось избежать участия в общем сборе.
— У нас неприятное событие, — невесело руководитель службы и обвел подчиненных испытующим взглядом. – Помните, несколько дней назад в соседней балке труп нашли? Сегодня сообщили, это наш Гена Свиблов.
— Гена? – ошарашено переспросил Данил. – А я ему названивал…
Дальше в голове ухнуло: «Теперь и про Крутоярский бугор у него не расспросишь».
Самая молоденькая из сотрудниц расплакалась.
Немного выжав, пока у людей схлынет первое шоковое впечатление, начальник отдела продолжил:
— Поэтому сегодня всех нас еще раз опросят сотрудники полиции. Если кто-то вспомнит что-то подозрительное, странное, необычное, замеченное около нашей конторы, необходимо будет сообщить следствию.
— А как Свиблов умер, известно? – спросил техник.
— Это сможете сами уточнить у сотрудников органов, которые будут вас опрашивать. И пока не опросят, здание конторы не покидать, — строго предупредил начальник отдела. – У кого выезды назначены, договаривайтесь и откладывайте.
— Когда полиция прибудет? – уточнил Данил.
— Обещали скоро быть. Ждите.
Данил вернулся в свой кабинет и долго смотрел на пустой стол погибшего коллеги. В то, что Гены больше нет в живых, не верилось. В один из моментов, Данил даже поддался искушению и набрал номер телефона Свиблова. На звонок, разумеется, никто не ответил.
«Как же так?» и «Почему?» бесконечно и бессмысленно крутились в голове. Вопросы, на самом деле, были риторическими, и выражали растерянность и недоумение, а не ожидали ответов. Ни о какой работе больше не могло быть и речи. На первые вопросы наслоились другие: «Смерть Гены – трагическая случайность или нет?», «Если нет, тогда за что?», «Почему?» и наконец «Кто?». Красный песок, курган и прочая чертовщина пытались вмешаться в рассуждения Данила, но он их отметал, даже не пытаясь рассматривать. Полиция подобные россказни во внимание не примет, Данил это хорошо понимал. Потом появилась мысль, что нужно высказать соболезнования родственникам Гены, но Данил знал только его деда – Тряпичкина. Поколебавшись некоторое время Данил отправил краеведу сообщение на телефон. Слова подобрал вроде бы правильные, но на душе продолжало оставаться неспокойно.
Правоохранители прибыли только через два часа. Заметив среди них Тарасова, Данил сразу напросился на опрос, а под предлогом возможности осмотреть рабочий кабинет покойного Свиблова, затащил Николая к себе и сам набросился с расспросами без свидетелей.