— Скажи честно, у Гены тоже был песок? В карманах, в волосах, в обуви, как у других?
— Сам понимаешь, я не могу разглашать детали.
— Мы с ним в одном кабинете сидели, бок о бок работали, — горячо проговорил Данил. – Я должен знать, что произошло. Опять сердце? Или слухи верные ходят, и труп был расчленен?
— Про расчленение — чушь, — резко ответил Николай. – А про остальное пока ничего сказать не могу.
— Хорошо, не говори, но подумай сам: три смерти, одна за одной: Миша, Таганский и теперь еще и Свиблов, везде одна причина и странный песок. Как можно отговариваться простым совпадением? Их должно что-то связывать.
— И что по-твоему их может связывать? – раздраженно спросил Николай.
— Не знаю, но детали ведь повторяются, а значит, они не случайны.
— Что-то много вокруг тебя смертей, — недовольно пробормотал Тарасов. – Ладно, обещаю учесть все эти странности, но пока не больше.
— Когда Гена умер, установили?
— Как ни странно в тот же день, когда я тебе звонил, чтобы про Мишку рассказать. Помнишь?
Данил помнил. Именно в тот вечер он задержался на работе, спешно делал отчет, и вдруг его отвлекло странное поведение песка.
«Есть ли связь?» — лихорадочно думал Данил.
Не в силах усидеть на месте, он принялся спешно расхаживать по кабинету, а Николай перешел к своим скучным, протокольным вопросам: «Какие у них с Геной были отношения?», «Когда он видел коллегу в последний раз?», «Как тот себя вел?», «Не замечал ли Данил чего-то необычного в день смерти Геннадия?», «Мог ли кто-то считаться врагом Гены?»
Данил отвечал, но сам размышлял совсем об ином: «Стоит ли рассказать Коле про подозрения об участии в деле неких древних артефактов, про песок и фигурку из «конфетницы»?»
Опрос продлился недолго, и Данил, честно ответив на все заданные вопросы, о том, что, по его мнению, действительно имело значение, так и не решился рассказать.
Остальная часть рабочего дня прошла в совершенном сумбуре. Коллектив жарко обсуждал внезапную смерть своего молодого коллеги, высказывались различные предположения, строились версии. Опрошенные делились впечатлениями от заданных полицией вопросов, и интересовались, что рассказывали остальные. Однако ответов не было ни у кого, а гибель Свиблова совсем рядом с офисом вызывала суеверный страх.
— Кто бы мог подумать, — сокрушалась женская часть коллектива, — а мы мимо того оврага по вечерам домой ходим. Как теперь быть?
— Кто бы мог подумать, — качала головами мужская часть коллектива, — мы считали, что Генка с какой-нибудь знойной барышней на морях отдыхает и потому на звонки не отвечает, а он все это время в кустах разлагался.
Данил тоже был выбит из колеи печальным известием и даже не вспомнил о тетради Таганского, та снова осталась на работе.
Когда Данил подъехал к своему дому, позвонили с незнакомого номера. Данил сначала не хотел отвечать, но желание получить какие-нибудь новые сведения победило разумную осторожность.
— Здравствуйте, меня зовут Инга Коврова, — представилась звонившая. – Возможно вы не знаете, но я была женой вашего друга Миши Звонникова.
Удивленный Данил тут же начал спешно размышлять над двумя вопросам: «Откуда у нее мой номер телефона?» и «Что ей нужно?»
— Допустим, — неопределенно обронил Данил в образовавшуюся паузу.
— Я недавно узнала, что он умер. Это так необъяснимо и внезапно, — Инга всхлипнула, — так несправедливо… Мы могли бы встретиться? Я сейчас в вашем городе. Приехала ради Миши и тут узнала, что он неожиданно скончался, — голос дрожал. – Простите, мне тяжело сейчас собраться с мыслями… Мы могли бы встретиться? Поговорить?
— Зачем? – осторожно спросил Данил, гадая, настоящее горе ему демонстрируют или хорошую актерскую игру.
— Есть вещи которые по телефону не очень правильно обсуждать, тем более в связи со смертью Миши.
«Неужели она узнала, что фигурка у меня? – встревожено думал в это время Данил. – Но откуда? Я же никому не говорил. Абсолютно никому. Единственный, кто мог догадываться о том, что я нашел статуэтку, так это тот, кто отправил мне сообщение с Мишиного телефона. Но Ковровой узнать неоткуда.»