Стремясь как-то загладить вину, Данил позвонил своей девушке, поинтересовался, чем она собирается занять выходной день. На встречный вопрос, Данил сообщил, что планов кроме посещения библиотеки у него нет.
Поход за выписанными по межбиблиотечному обмену книгами не мог состояться без читательского билета. За ним Данил полез в секретер. В ходе поисков нужного документа Данилу показалось, что бумаги лежат не совсем так, как раньше. На первый взгляд, в таком же беспорядке, как и всегда, но даже в кажущемся хаосе имелась своя логика и симметрия, а сейчас она была нарушена.
«Кто-то здесь рылся», — догадался Данил.
И разгадка обнаруживалась довольно просто. Его зазнобы не было в квартире уже несколько дней, а Данил заглядывал в секретер буквально вчера утром и ничего необычного не заметил. Отсюда следовал закономерный вывод: ночная гостья запустила сюда свои коготки.
«Неужели, так банально, — разочаровано подумал Данил. – Затеяла знакомство и страстную ночь, только для того, чтобы покопаться в моих документах? Или не только в документах?»
Тут Данил выругался и кинулся на балкон, сообразив, что Коврова могла добраться до статуэтки. В пыльном шкафу царил привычный для Данила замысловатый «порядок». Вещи были запиханы так плотно, что извлечь хранящееся в их недрах, не разрушив сложенный заслон, не удалось бы никому. Но на всякий случай Данил все же проверил, на месте ли фигурка. Убедившись в ее целости и сохранности, Данил сложил обратно защитную стенку из всякой всячины и побрел убирать следы ночного застолья, гадая, что еще могла искать у него Инга. В бутылке, принесенной ночной гостьей, оставалось немного вина, и Данилу удалось разглядеть на самом дне некий, не растворившийся до конца порошок.
— Меня еще и опоили, — усмехнулся Данил. – Надеюсь, там было снотворное, а не усилитель влечения.
Разумеется, удобно найти оправдание неблаговидного поступка в том, что тебе что-то подсыпали, а не в собственной слабости.
Поход в библиотеку, запланированный на этот день, состоялся только вечером. Данил получил две выписанные книги: второй том отчета археологической экспедиции о раскопках древнего хазарского городища и расположенных рядом с ним курганов, и монографию одной из участниц этой же экспедиции о могильниках и захоронениях затопленных водохранилищем районов. Первым делом Данил просмотрел иллюстрации в обоих книгах в поисках хоть чего-то похожего на фигурку из «конфетницы». Ничего не обнаружил. Среди археологических находок вообще не значилось никаких статуэток. Множество осколков керамики, бытовых предметов, металлических орудий, немного украшений, то есть обычный набор добычи ученых на местных могильниках. Пришлось погружаться в чтение.
В отчете археологической экспедиции подробно и с большим усердием описывалось как производились раскопки, как сортировали найденное, по каким признакам классифицировали. Для не посвященного в проблематику вопроса – нудно, тяжеловесно и малопонятно. Данил горько вздохнул и набрался терпения. Он продирался сквозь дебри академической терминологии, увязал в подробностях, терялся в отсылках и недоумевал, как три черепка можно описывать на двадцать страниц, строя на них гипотезы о связях региона с народами Албании и Ирана. Интересным фактом, пополнившим его копилку знаний, стало упоминанием о том, что скифские жрецы носили особые кожаные колпаки.
— А у покойника, в чей курган забрались братья Катасоновы, как раз и был кожаный колпак, - напомнил себе Данил. – Правда, он рассыпался в прах. А археологи не упоминают, что находили на выкопанных скелетах колпаки. Но и к скифам они мертвецов не относят. Так и не ясно, есть ли среди описанных тот самый курган.
Ближе к концу книги, когда Данил совсем измучился, а библиотекарь читального зала стала особо нетерпеливо поглядывать на него, как на последнего задержавшегося читателя, нашлось нечто, за что все же зацепился взгляд. В одной из глав содержался рассказ об исследовании избежавшего разграбления кургана. Богатыми находками он не порадовал, поэтому большое внимание уделили описанию устройства погребальной камеры. Пол и стены единственного помещения были выложены из камня, и только крыша строилась из редкого в степях дерева. Сам курган описывался как конусовидный холм, классически сложенный из прямоугольных вырезок степного дерна, своеобразного кирпича Дикого поля, который выкладывали рядами. Такую технику автор книги высокопарно сравнивал с приемами строительства египетских пирамид.