Инга снисходительно улыбнулась:
— Не умеешь ты изящно обращаться с дамами.
Быстро собравшись, Данил посадил гостью в машину, а потом вернулся домой под предлогом, что забыл рабочие документы. Оказавшись в квартире, он сразу направился не к секретеру, в котором и не могло быть ничего интересного для Ковровой, а на балкон. Изящная статуэтка лежала там в укромном месте цела и невредима. Что именно искала Инга - так и оставалось загадкой.
Глава 8
В среду, прямо с утра позвонил Грановский.
— Я приехал, — бодро сообщил он. – Хотелось бы поскорее увидеться и получить от вас тетрадь.
Данил рассчитывал не только передать обещанное, но и подробнее расспросить Грановского о Мише и Таганском, поэтому назначил встречу только на вечер.
— Жаль, что раньше не можете, — раздосадовано заметил Константин Ефимович, вероятно опасаясь, что даритель передумает или запросит вознаграждение.
— Ничего не поделаешь. Дела, работа. Как освобожусь, я заеду к вам в гостиницу. Вы где остановились?
— А давайте не так. Недалеко отсюда, в соседнем городке, кажется, есть памятник гидростроителям.
«Какого черта! – мысленно пронеслось в голове у Данила. – С чего он им всем сдался?!»
— Встретимся там, — продолжил Грановский.
— Зачем? – глухо спросил Данил.
— Давно хотел там побывать, и вдруг такой удачный повод подвернулся.
— Зачем? – тем же голосом повторил вопрос Данил.
— Разве это не знаковая для вашей местности достопримечательность? – с деланной простотой ответил вопросом на вопрос Грановский.
— Вообще-то, нет. Памятник давно запущен, и никому не интересен.
— Очень жаль. Жаль, что мы не ценим своего наследия, своей истории.
«Он тоже что-то знает, — лихорадочно думал в это время Данил. – Что именно? От кого? От Миши? От Таганского? Или от обоих Таганских?»
— Кроме общекультурного, у меня есть личный интерес, — неожиданно признался Константин Ефимович, и Данил насторожился. – Мой отец входил в команду архитекторов, которая работала над этим памятником. – Данил облегченно выдохнул. – В свое время мой отец Ефим Иванович Грановский был признанным мастером, лауреатом различных государственных премий, его работы украшали многие знаковые для советского строя места. Но теперь все изменилось, большая часть памятников того времени уже разрушена. Ваш монумент гидростроителям – один из немногих оставшихся. Как я могу упустить возможность вживую взглянуть на творение моего отца?
Совсем было успокоившийся, Данил снова насторожился. Слишком уж тесно все получается переплетено, что совсем не похоже на случайное совпадение.
— Могу за вами заехать, — предложил Данил, надеясь таким образом больше выведать у Грановского про его интерес к монументу, а также присутствовать при первой встрече с памятником.
Весь остальной рабочий день Данил только и думал, что о таинственных связях советского мемориала, древнего капища, научных изысканий Таганского и смертей Миши, Гены и другого Таганского. Даже надоедливому Петру Петровичу не удалось пробиться через этот барьер отрешенности своими просьбами и причитаниями. Данил отвечал, не вслушиваясь в стенания старика, говорил невпопад, а под конец и вовсе сделал вид, что пропала связь. Однако и самому Данилу такая зацикленность на загадке монумента порядком надоела, она не поддавалась его пониманию, поэтому злила и раздражала. Стремясь отвлечься, Данил позвонил Оле, уточнил насчет завтрашних похорон. Получил подтверждение времени и места проведения, еще раз поинтересовался, не нужна ли его помощь, принял отрицательный ответ и позвонил Тарасову. Голос у того звучал крайне мрачно и озабоченно, а когда Николай обронил еще и невеселое: «Надеюсь, завтра все пройдет хорошо», Данил тоже напрягся.
— А что может произойти? – удивленно спросил он.
— Ничего, конечно, — спохватился Тарасов. – Просто так… говорят. Ты же будешь?
— Да, я уже отпросился с работы на завтра. Из-за завала, правда, отпускать не хотели, но я настоял, обещал отработать и все успеть. Кстати, вы в деле Свиблова как-нибудь продвинулись?