— Некуда продвигаться, — еще более мрачно ответил Николай, — только к закрытию.
— Как это? – возмутился Данила. – И тут ничего не нашли? Опять только смерть по естественным причинам? А то, что там тоже песок фигурирует, тебя не смущает? То, что три смерти очень похожи одна на другую, да еще и с короткими промежутками, тебя не настораживает? В самом деле? Может, ты просто не хочешь видеть связи? Не хочешь заниматься этим делом? Не хочешь понять, что в действительности случилось с Мишкой?
— Попридержи коней, — недовольно буркнул Тарасов. – Не горячись. Да, мне тоже кажется, что тут нечисто, но я ничего не могу сделать, пока не появятся какие-нибудь весомые улики, доказывающие, что смерти не случайны.
— А красный песок?
— А что песок? Песок сам по себе не убивает. Его на обрывах у водохранилища полно, и люди там спокойно ходят. Возможно, песок имеет здесь какое-то символическое значение, а, возможно, и не имеет. Никаких доказательств нет.
— То есть и дело по Генкиной смерти закроете, — констатировал Данил.
— У тебя есть что рассказать по этому поводу? – спросил Николай.
— Нет, — раздраженно проговорил Данил, а сам подумал: «Не расскажешь же ему про то, что и Гена видел оживающие статуи, интересовался красным песком и капищем на Крутоярском бугре».
— Кстати, хотел предупредить. На похороны придет Коврова.
Данил хотел мимоходом обронить: «Я знаю», но вовремя сдержался и вместо этого осторожно произнес:
— Неужели?
— Знаю, Оля будет от этого не в восторге, Инга ей не нравится, но все же бывшая жена… Можешь поговорить с Олей? Предупредить? Чтобы это не стало неприятным сюрпризом, ей и без того тяжело будет.
Данилу неприятно царапнуло слух то, что Тарасов вдруг назвал Коврову по имени.
— Она для тебя уже Инга? – шутливо поинтересовался Данил.
— Ну… как бы… — неожиданно замялся Николай. – Миши уже нет, да и она для него была бывшей.
Тут Данил осознал, что набрел на чужой секрет, а еще оказалось, что он не единственный, кто пользовался благосклонностью Ковровой. Или это она им пользовалась?
— Их от Фонда целая делегация, — оправдываясь, продолжил Николай, — так что визит официальный. Оля должна понять, но лучше предупредить. Хорошо?
Но Данил сейчас думал совсем не о завтрашнем дне:
— Насколько у вас с Ковровой продвинулось? К себе домой затащил?
— Ты же знаешь, я своими достижениями не хвастаюсь, — не без гордости в голосе признался Тарасов. – Но ей после Мишиной смерти, в незнакомом городе было одиноко, неуютно, ну я и подставил, так сказать, плечо. Надеюсь, у тебя на нее видов не было, и я тебя случайно не опередил.
— Я не претендую, — уверенно заявил Данил, а в голове уже бродили мрачные мысли: «Ловкая особа, ничего не скажешь. Меня использовала, в квартире порылась, еще и Кольку на крючок подцепила. Искомого она, конечно, не получит, но осадочек после нее на душе останется».
Завершив неприятный звонок, Данил вдруг спохватился, что так и не скопировал тетрадь Таганского, совершенно забыв, что несколько дней назад уже отправлял ее сканы себе на электронную почту. Отодвинув все рабочие дела, он занялся документом, с которым сегодня должен был расстаться. Перед глазами опять замелькали рисунки и схемы, чертежи и формулы, в которых Данил как не пытался, так и не разобрался, но схожесть с зарисовками Гены оставалась очевидной, только вот пониманию смысла они никак не способствовали. Сохранив полученные копии на рабочем компьютере, Данил вернулся к своим должностным обязанностям. Он усердно разгребал рабочие завалы, пока не вспомнил, что Тарасов просил его позвонить Оле.
Разговор Данил предусмотрительно начал издалека, расспросил о подробностях завтрашних передвижений, узнал, кто из родственников приехал, в очередной раз предложил свою помощь, и только потом сообщил:
— На похороны Инга Коврова собирается прийти. Это официально, с другими представителями Фона, — Данил хотел и дальше продолжить заготовленную успокаивающую речь, но Оля его перебила.
— Да, я знаю. Она приходила. Мы с ней спокойно обо всем поговорили, по-женски. Долго сидели, Мишу вспоминали, — в голосе Оли зазвучали слезы. – Так мы засиделись, что она даже на ночь у нас осталась. В общем, я не против. Путь они приходят. Смерть всех мирит.