Константин Ефимович пристально посмотрел на говорившего.
— Можно подробнее? – проронил он.
— Это я хотел узнать о вас. Что Миша должен был представить на выставке? Какую-то древнюю вещицу из наших мест?
Грановский задумался, то ли пытаясь отыскать ответы в своей памяти, то ли решая, что и откуда может быть известно собеседнику, а потом проговорил:
— Нет, он не занимался представлением или подбором экспонатов. Данная щекотливая обязанность на моих плечах, как президента Фонда. Его сферой были организационные вопросы: оформление договоров аренды помещений, заключение контрактов с охранными фирмами, освещение мероприятия в СМИ и тому подобное.
— Странно, а мне он говорил о некоем историческом объекте, — продолжал лгать Данил. – Правда, говорил без подробностей, разжигая интерес, но не выдавая даже основных деталей. Какой-то необычный древний механизм?
— Даже не знаю, что вам сказать, молодой человек. Ни одного предположения на ум не приходит. У нас на выставке ожидается множество интересных экспонатов, но Миша, кажется, не выделял особо что-то одно.
— А будут на выставке экспонаты, как-то связанные с работами Таганского?
Грановский удивленно вскинул брови:
— Откуда такое предположение?
— Вы ведь представитель того же технического вуза, в котором погиб Таганский. Логично, что на выставке будет что-то, что связано и с его работой, — с честным видом простака объяснил Данил.
— Советую вам, молодой человек, не путать серьезные научные исследования и попытки понять прошлое, взглянув на исторические артефакты по-иному. Алексей был серьезным ученым, из тех, кто заглядывает в будущее и не боится его, не боится задавать природе неудобные вопросы и выдирать из нее ответы. У него был путь революционера. Я, мы, наш Фонд – скорее, путь эволюции, медленный, плавный, но уверенный. Мы предлагаем оглянуться назад, чтобы разглядеть впереди новые направления. Может быть я слишком абстрактно объясняю? – Константин Ефимович вопросительно глянул на собеседника и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Возьмем, например, широко известную «багдадскую батарейку». Для одних она – доисторический гальванический элемент, для других – фейк, для третьих – емкость для хранения свитков. Вот наша выставка и дает возможность рассмотреть пришельца из прошлого молодым умам, ищущим ответов и чудес, чтобы найти свои объяснения или задать свои вопросы, отличные от прежних. Открытия в науке и жизни не всегда начинаются с факта, иногда они начинаются с правильного вопроса. Или вспомним об антикитерском механизме. Одни видят в нем чуть ли не первый компьютер прошлого, другие – всего лишь курсограф, описанный Ломоносовым, третьи – дутую сенсацию. «Как узнать, кто прав?» — спросит обыватель, а пытливый ум решит: «Может быть, но если…» и родит новую идею. Вот в чем суть нашего Фонда. Мы даем толчок, подсказку, направление с помощью древних артефактов.
«Интересно, на какие мысли должна была наталкивать фигурка из «конфетницы» и причем тут металлические кольца местного Таганского?» — думал в это время Данил. Ему очень хотелось спросить об это у самого президента Фонда, но Данил опасался раскрывать свою осведомленность относительно статуэтки, которую увез у них Миша.
Грановский продолжал говорить, горячо и напористо, но Данила не покидало ощущение, что искренность покинула его монолог. Константин Ефимович пытался что-то скрыть за обильным славословием и пышными фразами, но именно они его и выдавали.
Когда Данил потерял надежду выведать у собеседника что-нибудь стоящее, он перевел разговор, рассчитывая сбить Грановского с любимого конька – восхвалении своего Фонда:
— Печально, что этот брошенный памятник быстро дряхлеет.
— Вы правы, — спохватился Константин Ефимович, и, словно очнувшись, спешно поводил глазами по сторонам. – Пройдет немного времени, и даже такая железобетонная память разрушится. Пожалуй, я свяжусь с местной администрацией, подключу средства Фонда. Наследие моего отца необходимо спасти, даже если мне придется просто выкупить все статуи, — решительно заявил, а потом в его глазах снова мелькнул хищный огонек, и Грановский спешно вернулся к отряхиванию брюк.