— Может, из-за личного знакомства? Приятель, например.
— Он Мишке в отцы годится.
— Отца приятель.
— С учетом того, как его папаша в свое время шустро из города смылся, вряд ли среди оставшихся теперь хоть один приятель найдется.
— А если их переписку в Мишином телефоне посмотреть? – вспомнил Данил о своем главном вопросе.
— Это бы помогло но, насколько знаю, телефона в гостинице не нашли.
«Выходит, сообщение не от Миши, — заерзал на стуле Данил. – Тогда от кого? И откуда этот кто-то знает про «конфетницу»?»
Проверять содержимое тайника теперь казалось опасно, но и интересно.
— Зато администраторша гостиницы вспомнила, что к Мишке вроде бы какой-то мужик приходил.
— Что за тип? Ищите?
— Нет, и разбирательство по делу свернут, — сообщил Николай. – Следов криминала нет.
— А Таганского этого допрашивали? Что он про их связь с Мишей говорит?
— Ничего не говорит. Он в ту же ночь, что и Мишка, умер в обезьяннике.
— И вы не находите криминала? – удивился Данил. – Тогда что это? Совпадение? Таганский от чего умер?
— Остановка сердца. Без признаков неестественных причин. Знаю, что звучит подозрительно, но зацепок нет. – Данил хотел продолжить бессмысленно возражать, но тут Николай добавил, — если б еще не этот песок…
— Какой песок? – напрягся Данил.
— У Мишки во всех карманах был, в одежде, в обуви, в волосах, даже немного в желудке. И Таганский с песком в карманах умер. Темно-красный такой песок. Зачем он?
Большего у совсем захмелевшего товарища Данилу выведать не удалось.
Усадив Николая в такси, Данил отправился на дело. Подозревая, что отправитель сообщения может за ним следить, Данил долго выжидал и осматривался по сторонам, прежде, чем спустился в приямок. Там, среди мусора, Данил, подсвечивая себе телефоном, с трудом нашел нужный дряхлый кирпич и потянул из стены. Тот поддался, от чего сердце у кладоискателя взволнованно застучало. Более того, открывшаяся ниша оказалась не пустой. Почти все свободное пространство тайника занимала деревянная коробка. Спешно вытащив находку, Данил спрятал ее под одежду и, изображая расслабленную небрежность, ушел домой.
В квартире он задернул все шторы, и только тогда приступил к осмотру коробки. Сама тара ничего особенного из себя не представляла и имела дряхлый потертый вид, чего нельзя было сказать о замке, тот продолжал исправно нести службу и не давал заглянуть внутрь. Около часа Данил потратил на то, чтобы открыть ящик, не ломая, но так и не достигнув в этом успеха, грубо вырвал препятствие.
Ларчик открылся, показывая свое содержимое, и Данил громко выругался. Коробку доверху наполнял темно-красный песок. Посчитав это чей-то гадкой шуткой, Данил бросил ящичек на стол, от чего часть песка высыпалась, и показалось что-то еще. За острый кончик Данил извлек на свет божий фигурку из темного камня.
Данил не был знатоком древностей и ценителем искусства, предпочитая функциональность и рациональность, но тут залюбовался даже он. Статуэтка имела очертания человека. Тонкий и изящный он тянул руки вверх, туда же обращая и лицо, словно вопрошал о чем-то небеса. Каждая вырезанная линия, каждое прикосновение инструмента мастера к камню выглядело здесь выверенным, до предела отточенным. Ни одного лишнего штриха, ни одного ошибочного надреза. Однако при всем мастерстве создателя фигурка казалась до обидного схематичной, даже без всяких половых признаков. Оценив приятные, эргономичные, линии и положенные телу изгибы, Данил обратил внимание на пятисантиметровый стержень, идущий вниз от стоп каменного творения. Это, как будто неуместное, дополнение своим крестообразным окончанием не позволяло статуэтке самостоятельно стоять.
Больше в деревянном ящичке кроме песка Данила ничего не нашел. Вопрос: «Что со всем этим делать?» встал ребром, а Данил не был готов на него ответить. Рассказывать кому-либо о находке он пока не хотел, а значит, ответы стоило искать самому.
Первым делом Данил обратился к всезнайке Интернету, в надежде определить: древняя ему попалась статуэтка или это произведение современного искусства. Все еще бродивший в теле хмель путал мысли и тянул расслабиться, но Данил сопротивлялся. Два часа он рассматривал находки археологов и подборки по истории и развитию скульптуры, но не встретил ничего, что походило бы на его фигурку. Тогда он решил зайти с другой стороны: заняться песком, в котором та лежала.