Сбросив с себя пораженное оцепенение Тарасов кинулся к восставшему трупу, схватил за плечи и попытался уложить обратно в гроб.
— Не трогайте его! Не трогайте! – заголосили наиболее впечатлительные из собравшихся. – Он живой! Живой!
— Накрывайте его! – не слушая истеричные крики, прорычал Тарасов нанятым работягам, но те наоборот бросили едва поднятую крышку и попятились.
— Мы не будем. Он живой.
Женщины зарыдали в голос, не понимая, радоваться и продолжать ужасаться.
Тарасов спешно осмотрелся по сторонам и крикнул единственному, в чьей поддержке не сомневался:
— Данил, помоги!
Данил вздрогнул, словно проснулся, тут же сорвался с места, растолкал рыдающих тетушек, подбежал к гробу и схватился за крышку.
— Накрывай! А я его положу! – процедил сквозь зубы Николай. По его лицу градом катил пот, руки дрожали от перенапряжения и возбуждения, но несмотря на все прилагаемые усилия, восставший товарищ никак не желал укладываться обратно.
Тарасов ругался, уже никого не стесняясь, и налегал на труп всем телом, удерживая под опускаемый крышкой.
— Вы что творите, изверги!? Он же живой! Живого человека в гроб! – заголосила какая-то обезумевшая бабка. – Отпустите его! Он живой!
— Уводите людей! – закричал Тарасов на растерявшихся мужчин. Те топтались среди рыдающих женщин и не знали, что предпринять. – Уводите всех! Похороны закончились! Уводите всех!
Неуклюже, медленно и неловко, будто сонные, мужчины забубнили: «Пойдемте, пойдемте» и потянули спутниц в сторону выхода.
Запихнув тело под крышку, Тарасов вынырнул оттуда и тоже навалился сверху на обитую тканью поверхность, помогая Данилу закрыть гроб. В ходе борьбы с трупом, взгляд Данила скользнул вниз и наткнулся на тонкую дорожку красного песка. Та вытекала из гроба и змейкой убегала вдаль. Проследив за ней глазами, Данил увидел на краю расчищенного участка человека, стоящего на куче земли. Солнце светило неизвестному в спину, не давая рассмотреть больше, чем просто темный силуэт, но даже этого Данилу хватило, чтобы вспомнить как он точно так же лицезрел человека на соседнем кургане. Данил хотел немедленно кинуться к нему, из-за чего отпустил крышку гроба.
— Ты что творишь?! – возмущенно крикнул Данилу Николай, оставшись без прежнего напора, крышка рванула вверх и ударила его по подбородку. – Держи! Я один не справлюсь!
Данил еще раз кинул быстрый взгляд в сторону человека на бугре, но тот уже исчез. Пришлось все силы снова сосредоточить на гробе, из которого рвался покойник. Общими усилиями товарищи опустили крышку до упора.
— Что таращитесь? Заколачивайте! – гаркнул на нанятых работяг Тарасов, буквально лежа на крышке гроба.
Те что-то бормотали, тряслись, но за молотки все же взялись. Пока забивали гвозди, почти все приглашенные разошлись. Оля отправила дочь домой с родственниками и осталась одной из немногих, кто ожидал завершения тяжелого ритуала. Как только необходимость держать крышку отпала, Тарасов сразу подошел к Оле.
— Ничего страшного. Такое иногда случается с мертвыми телами. Внутри скапливаются гнилостные газа, потом приходят в движение, чтобы вырваться и кажется, что мертвый движется сам по себе, — успокаивающе проговорил он.
Оля, не слушая, бросилась ему на грудь и разрыдалась.
Данил, видя, что его участие не требуется, снова подумал о загадочном незнакомце, наблюдающем за похоронами издалека. В объяснение про скопившиеся газы Данил, впрочем, как и Оля, не поверил, но своих версий он пока предложить не мог. Однако здесь опять оказался замешан красный песок. Данил потрогал ногой тонкую красную дорожку, уходящую от места, где стоял гроб, в сторону земляной кучи, на которой он заметил человека. Песок больше не двигался и казался совершенно обычным. Вот только Данила этой видимой обычностью уже было не обмануть.
После произошедшего ни о какой общей поминальной трапезе речи уже не шло. Данил и Николай уходили с кладбища последними, перед этим внимательно проследив за тем, чтобы гроб как следует закопали, крест поставили, а венки аккуратно разложили по могильному холмику. Только после этого товарищи позволили себе немного расслабиться.