— Мне надо выпить, — хрипло заявил Тарасов, — и чего-нибудь очень крепкого. Меня всего трясет.
Данил поддержал товарища, и они уединились в первом же попавшемся кафе. Сначала пили молча, обмениваясь лишь красноречивыми взглядами, им обоим и так было все понятно. Немного погодя, когда напряжение отступило, а хмель немного приукрасил действительность, Данил решился похвалить товарища:
— Ты молодец. Быстро сообразил, что нужно делать. Без тебя там у половины пришедших инфаркт бы случился. Я тоже стоял как болван, глазами хлопал. Но то, что произошло, конечно, жесть.
— Я тоже слишком долго стоял как дурак, клювом щелкал, — зло отозвался Тарасов, — а не должен был. Потому что ожидал этого.
— Чего? – не понял Данил.
— Того самого, — раздраженно бросил Николай. – Боялся, что так и будет.
— Но откуда ты мог знать? – продолжал не понимать Данил.
— На днях Таганского хоронили. С ним тоже самое произошло, — заявил Тарасов и залпом осушил очередную стопку водки.
— Он тоже сел в гробу? – ошарашено спросил Данил.
Николай кивнул.
— И песок тоже сыпался? – замогильным голосом произнес Данил.
Тарасов снова кинул и налил себе еще порцию выпивки.
— И мужик какой-то на куче стоял?
Николай уже хотел было кивнуть, но запоздало осознав вопрос, непонимающе воззрился на товарища:
— Какой мужик?
— Не знаю. Не разглядел, — буркнул Данил и тоже осушил свою посудину. – Какой-то мужик. Мне кажется, я его раньше уже видел.
— Ничего я ни о какой мужике не знаю, — недовольно ответил Николай и тоже опрокинул водку в горло. – А Таганский такой же фортель проделал. Алкаши, которых подрядили за бутылку его закопать, насмерть перепугались, все бросили, к кладбищенскому сторожу побежали, а тот нам позвонил. Ребята наши на всякий случай медика вызвали. Потом рассказывали, что Таганского втроем с трудом уложили.
— Почему мне не рассказал? – возмутился Данил.
— Я же не знал, что и с Мишей такое же случится. Черт! – и Тарасов махнул еще одну стопку.
— А что медик? – продолжал расспросы Данил.
— Сказал, что такое бывает, гнилостные газы переполняют тело, и оно как будто оживает, то есть двигаться начинает.
— А песок почему сыплется?
— Тоже… газы выдавливают, — устало пробормотал Николай.
— И ты в такое объяснение веришь?
— Оно логичное и понятное, — кинулся в оборону Тарасов. – Никакая вера тут не причем. Факты. Причина и следствие. Человек ведь на самом деле не оживает, просто труп двигается.
— Ну и какие газы? – разозлился Данил, а выпитое позволило эмоциям проявиться сильнее, чем обычно. – Чтобы появились газы, тело должно начать разлагаться, но трупы лежали в морге, в холодильниках. Никакие газы в них до похорон в таких количествах появиться не могли. Подумай своей головой! Хватит верить официальному бреду! Здесь что-то другое! Это же очевидно!
— Что? – бросил Николай.
И тут Данила мгновенно сник.
— Не знаю, — мрачно признался он.
— У тебя какие-то домыслы, а у меня – объяснения специалистов. И что весомее?
— А я уверен, что мужик, который с бугра наблюдал за похоронами, как-то во всем этом замешан.
— Домыслы, — резко заявил Тарасов.
— Тогда почему песок к нему тянулся? Как это твои специалисты объяснят? Тоже трупными газами?
— Какой еще песок? – разгоряченный спором Николай уже готов был возражать на любую реплику, не слишком задумываясь над ее содержанием.
— Красный, который из Миши сыпался!
— Ерунда!
— Пойдем, вернемся на кладбище, я тебе покажу! – запальчиво заявил Данил.
— А вот пойдем! – бравый во хмелю согласился Тарасов.
После принятого на грудь Данил за руль, конечно, не сел, оставил машину на стоянке у кафе, и вместе с товарищем они возвращались на кладбище на такси.
По пути друзья продолжали тихо обсуждать произошедшее, и Данил задал вопрос, возникший у него еще в самом начале разговора в кафе:
— Так Таганского за государственный счет хоронили? Почему?