— Никто из родственников не объявился. Никому оказался не нужен.
— А вы родственников искали?
— Искали, конечно. Все процедуры как положено, — нехотя буркнул Николай.
— А в Москве искали?
— Почему в Москве?
— Потому что там умер другой Таганский с таким же отчеством. Со слов Грановского я понял, что это брат нашего Таганского.
Тарасов сначала нахмурился, а потом махнул рукой.
— У нас есть точные процедуры и правила. Все выполнили.
— А со Свибловым как? – совсем тихо спросил Данил. – Если и на его похоронах такое случится?
— Не обязательно, — недовольно проворчал Тарасов.
— Думаешь, в двух случаях произошло, а на третьем обойдется?
— Думаю, ты зря их объединяешь. И вообще, я бы попросил тебя не распространяться о произошедшем. Ничего никому не говорить и не обсуждать. Тем более с Олей и Мишиными родственниками. Лучше если об этом как можно быстрее забудут. Идиотские слухи, конечно, поползут, без них никуда, но нельзя их поддерживать и подпитывать.
— Надеетесь просто замять это дело, — хмыкнул Данил.
— Никакого дела нет. Проверки закончены. Криминал отсутствует. А случившееся… больше похоже на мистику, именно такое досужие обыватели и любят.
— А если не мистика? А если…
— Разумеется, — перебил Тарасов, — естественные процессы – трупные газы.
— Естественные процессы, еще неизученные наукой, — выдвинул другую версию Данил.
— А такое уже мистика, — отмахнулся Тарасов.
«Не ходил ты ночью на Крутоярский бугор, — недовольно подумал Данил, — не видел, как статуи глаза открывают. – А затем Данил вспомнил обидную кричалку, которую нередко использовали, подбивая не самого решительного товарища на очередное сомнительное приключение. — Зассал, Николашка?».
Тут в голове Данила родилась совсем нехорошая мысль: «Выходит, Миша и Генка оба видели оживающие статуи гидростроителей, а теперь они оба мертвы. Я тоже видел, и теперь моя очередь?»
Ко времени второго визита на кладбище солнце палило уже не так беспощадно, но на совершенно открытом месте все еще стоял тяжелый зной. Изрядно выпившим товарищам стало еще труднее мыслить и передвигаться, но они не отступили.
— И где? – нетерпеливо спросил Тарасов, когда они добрели до Мишиной могилы.
— Гроб стоял тут, — забормотал Данил, топчась у свежего холмика земли, — значит, где-то здесь… Вот! – и он указал Николаю на тонкую, едва различимую дорожку из красного песка, уходящую в сторону. – А на той куче стоял какой-то мужик, — указал Данил на земляную насыпь на краю расчищенной площадки.
Пройдя вдоль указующей красной линии, товарищи как раз и дошли до места, откуда наблюдал за похоронами неизвестный. Песчаная дорожка довела до подножья земляной кучи, но исследователи полезли и выше, на самую вершину.
— Вот черт! – в сердцах выдал Данил, первым добравшись до высшей точки. – Следы! Следы!
— Естественно, — отозвался запыхавшийся Николай, — сам же говорил, что тут кто-то стоял.
— Смотри внимательнее! На каблуках подковы!
— Да, необычно, — согласился Николай и даже присел, чтобы лучше разглядеть оставленные на куче отпечатки.
«Значит, точно! Это тот же, кто следил за мной с кургана, кто подходил ко мне, когда я отключился, и кто забрал кольца Таганского, — лихорадочно думал Данил. – Этот неизвестный тип имеет к происходящей чертовщине прямое отношение! Но как рассказать об этом Кольке, который доверяет только фактам?»
— Ладно, — Тарасов поднялся. – Я верю, что ты кого-то видел, что тут кто-то стоял. И что?
— Где-нибудь недалеко от места, где нашли Гену Свиблова, подобные следы были? – глухо спросил Данил, сам удивляясь только что появившейся догадке.
Николай подозрительно прищурился, быстро порылся в памяти, а потом громко выругался, и теперь проявил к следам уже профессиональный интерес. Он долго ходил туда-сюда, что-то вымерял на глаз, осматривался по сторонам, даже сделал несколько снимков отпечатков на телефон.
— Очень похожи, — наконец изрек он. – Точно смогу сказать, только когда с материалами дела сравню, но… очень похожи. Так что это был за мужик? Опиши, — сухо по-деловому потребовал Николай.