«Нашел меня!» — ухнуло в голове, и Данил мигом присел, прячась за парапетом.
Разумеется, Данил не успел разглядеть, кто именно стоял на крыше, но не на мгновение не сомневался, что тот самый неизвестный, который наблюдал за ним с кургана и на кладбище. Заметил его черный человек или нет оставалось только гадать.
— Даня, — послышался робкий голос перепуганной зазнобы, — у тебя там как?
Данил глянул на развернувшуюся на полу после падения пленку. Фигурка продолжала крутится, а песок выстраивал вокруг нее квадрат в квадрате.
— Все нормально, — делано бодро ответил Данил. – Сейчас я этого нарушителя тишины достану.
Быстро перебрав в уме несколько вариантов, как прекратить то, чего не понимаешь, Данил снова схватился за края пленки, поднял ее и ссыпал весь песок обратно в деревянный футляр. Человечек несколько раз крутнулся в прозрачной обертке и замер.
Данил тоже застыл, озадаченно глядя то на статуэтку, то на коробку. Что-то подсказывало поискать связь между оживлением фигурки и красным песком. Как только песок переставал окутывать человечка, тот успокаивался. Также происходило и в прошлый раз.
— Даня, ну что там? – донесся из комнаты взволнованный голосок Вероники.
— Как и предполагал, — фальшиво весело отозвался Данил, — летучая мышь. Забилась в самый угол, бедняга. Постараюсь вытащить и ничего ей не придавить. Хочешь посмотреть?
— Нет! – почти взвизгнула Вероника.
Именно на эту реакцию Данил и рассчитывал. Кивнув своим мыслям, он завернул непоседливую вещицу в пленку, и в таком виде засунул вглубь нижней полки шкафа, а футляр пристроил на верхней полке.
И вроде бы все затихло, но тревога никуда не ушла. Данил аккуратно выглянул из-за парапета и осмотрел крыши соседних домов, но темный силуэт уже исчез.
Данил вернулся в кровать, крепко обнял свою зазнобу и попытался уснуть. Сон не шел к нему долго, встревоженный разум искал объяснение случившемуся, а подсознание нашептывало, что опасность подкралась слишком близко. Незадолго до рассвета, совершенно измучившись Данил в конце концов задремал.
Утро вернуло тревогу, тоску и тяжелые мысли. Особенно назойливо в этот день Данила преследовали откровения Грановского о том, что он хотел бы оставить о себе память на долгие годы.
«Человек нашел себе цель в жизни, — с некоторой завистью думал Данил, заполняя на компьютере очередной протокол геодезического обследования, — горит идеей, отдает все силы. Миша тоже увлекался, страстно, задорно, заразительно. В таком занятии хотя бы есть смысл. А в этом? – Данил недовольно глянул на строгий до скучности формуляр. – Хватит! – вдруг решил Данил. – Хватит прятать у себя фигурку. Вещь чужая, хозяин известен, нужно отдавать».
С этим намерением Данил набрал на телефоне номер Константина Ефимовича. Правда, начинать сразу с признания в утаивании древней статуэтки, Данил не собирался, первым делом он рассчитывал узнать, почему на вчерашние похороны не пришло ни одного представителя Фонда.
— Да? – сухо и коротко ответили из телефона.
— Здравствуйте, Константин Ефимович, это Сомов, Данил. Вы вчера так и не пришли, и я хотел узнать, все ли в порядке.
— Представьтесь еще раз, — попросил телефонный собеседник.
Только тут Данил осознал, что слышит голос совсем не Грановского.
— Простите, а могу я услышать Константина Ефимовича? Или я номером ошибся?
— Скорее всего не ошиблись, но давайте разбираться вместе. Назовите полностью фамилию, имя и отчество того, кому звоните.