— Так что-то случилось? – насторожился Данил.
— Пожалуйста, назовите фамилию, имя и отчество того, кому звоните, — снова попросил неизвестный.
— Грановский Константин Ефимович. А что случилось?
— Младший следователь Следственной части городского Следственного управления Есаулов Евгений Васильевич, — сухо сообщил собеседник. – Прошу представиться.
— Данил Викторович Сомов, — машинально пробормотал Данил, думая при этом совершенно об ином. Он пытался угадать, что же произошло с Грановским, но пока мозг лихорадочно перебирал варианты, сердце тревожно забарабанило, а на лбу выступил холодный пот.
— Вам нужно подойти сегодня к нам, в следственное управление, на улицу Московскую 116, кабинет 205, ответите на некоторые вопросы, - сообщил младший следователь.
Услышав адрес, Данил понял, что приглашают его явиться к правоохранителям совсем не Придонска, а соседнего городка.
— Так что случилось? – с жаром потребовал ответа Данил. — Что-то с Грановским?
— Скажем так, в овраге найдено тело, а среди вещей телефон, на который вы сейчас звоните. Личность покойного пока не установлена. Надеюсь, вы нам в этом и посодействуете.
— А как найденный умер? Когда? В каком овраге нашли? – взволнованно выпалил Данил.
— Я не могу сказать вам всего, тем более по телефону. Сами понимаете, тайна следствия. Но вы должны подойти сегодня к нам в следственное управление, я вас опрошу и, вероятно, что-то уже смогу сказать. Подходите. Чем быстрее, тем лучше.
— Прямо сейчас я не могу, я на работе, — задумчиво пробормотал Данил, раздираемый двумя сильнейшими желаниями, с одной стороны, стремлением выяснить все подробности гибели Константина Ефимович, а с другой – держаться подальше от правоохранительных органов, имея на руках чужую ценную вещь, да еще и играя непонятную роль этой истории.
— Могу вам официальную повестку выписать, — предложил Есаулов.
— Не надо. Я подъеду к семи вечера, — заявил Данил, а потом спохватился. — Вы еще будете работать?
— Будем, — с холодной резкостью заявил младший следователь. – Кабинет 205. Жду вашего визита.
Завершив звонок, Данил несколько минут сидел, уперев невидящий взгляд в монитор компьютера. Мысли были далеко, они скакали по оврагам и буеракам догадок и опасений. Еще одна смерть, совсем близкая и неожиданная. Что могло случиться? Тоже сердечный приступ? А если Грановский умер, именно в тот день, когда они ездили смотреть монумент гидростроителей?
«Конечно, если он там и умер, понятно почему им занимается то городское следственное управление, — размышлял Данил. – Не надо было оставлять Грановского одного на бугре! Там что-то случилось, а я ушел! И даже ничего не знал! Не предполагал! Но ведь чувствовал, что нельзя уходить! Там опасное место! Черт бы его побрал!»
Однако сожаления и самобичевание уже ничем не могли помочь делу. Данил встал из-за стола, несколько раз прошелся по кабинету, в попытках успокоиться и направить мысли в другое, не эмоциональное, а конструктивное русло. Все рабочие вопросы безнадежно ушли на десятый план. Растерянно барахтаясь в сумбуре мыслей, Данил зацепился за фразу следователя, которая показалась спасительной: «Личность покойного пока не установлена».
— Может быть умер и не Грановский, — попытался успокоить сам себя Данил. – Просто телефон нашли рядом. А Константин Ефимович мог его потерять, например, когда по кустам рыскал в поисках подпорки, чтобы на постамент статуи залезть. Стоит позвонить Инге, и спросить у нее, где президент их Фонда.
Коврова ответила на звонок не сразу и промямлила каким-то совершенно бесцветным голосом:
— Привет.
— Почему ты вчера не пришла на похороны? И вообще от вашего Фонда никого не было. Вы же собирались? Или наша поездка за вином на поминки была просто развлекательным мероприятием?
— Мы собирались, правда, но у нас тут… некоторые затруднения. Хотя, как мне рассказал Коля Тарасов, и хорошо, что меня не было. Это же невероятно, что такое могло произойти. Меня бы тоже, наверное, инфаркт хватил. Восставший мертвый Миша – это вообще невообразимо. Как это Оля пережила? Как остальные Мишины родственники? Коля говорил, кто-то в обморок упал.
Данил спохватился, что из-за своих переживаний и судорожных поисков неизвестного, даже не позвонил Оле, пришлось выдумывать на ходу.