— У них все более-менее. Перенервничали все, конечно, но… Тарасов же тебе объяснил? Выглядело жутко, но виной тому лишь обычные биологические процессы.
— И все равно ужасно, и я сама не своя, — вздохнула Инга. – Извини, встретиться не получится.
По ее голосу Данил понял, что разговор сейчас завершится, поэтому поспешил напомнил, почему он, собственно, звонит.
— Так, а у вас что случилось? Почему вы на похороны не пришли?
— У нас тут… все сложно. Не могу тебе пока сказать. Еще ничего не ясно. Мы должны были все вместе, но кое-кто отлучился…
— А президент ваш? Грановский где? – прямо спросил Данил.
— А ты откуда?.. – удивилась Коврова. – Почему ты про него спрашиваешь?
— Так где он? – продолжал допытываться Данил, хотя нехорошее предчувствие уже било во все колокола.
— Мы не знаем, — призналась Инга. – Но почему ты про него спрашиваешь? Тебе что-то известно?
— Когда он пропал? – мрачно спросил Данил.
— Он еще в среду уехал на какую-то встречу, и больше мы не смогли ему дозвониться. А ты что-то знаешь? – с тревогой и надеждой спросила Коврова.
— Не знаю. Но Оля говорила, что он тоже собирается на похороны, а не пришел. Выходит, и вам неизвестно, где он. А с кем и где Грановский собирался встретиться?
— Подробностей я не знаю. С кем-то в городе. Вроде бы ему какие-то бумаги должны были передать.
Данил догадался, что речь идет о его встрече с Грановским.
— Точно здесь, в Придонске? – встревоженно уточнил Данил. — А может в соседнем городке? В который мы с тобой ездили?
— Не знаю, городки у вас такие маленькие, так близко расположены, что в Москве бы считались просто двумя районами.
После разговора с Ингой Данил обрел полную уверенность в том, что погиб именно Константин Ефимович, никакие отговорки больше не помогали. Данил честно постарался вернуться к работе, озаботиться должностными вопросами, и так промучился пару часов, но разум бастовал и требовал направить все силы на решение более важных задач. Пришло время звонить Тарасову и сдаваться, хотя бы частично.
— Меня в следственное управление вызывают, — мрачно сообщил Данил товарищу.
— По поводу?
— По поводу очередного трупа.
— Какого? – удивился Тарасов. – У нас новых тел не обнаруживали.
— А не у нас, в соседнем городке.
— Ну если так… я общие сводки еще не смотрел. А ты причем?
— Возможно, я подозреваемый.
— Шутишь? Почему ты? Чье тело? Или я в первую очередь должен спросить, когда ж ты успел?
— Вроде бы Грановского нашли. Они еще не уверены, вот с моей помощью и будут разбираться.
— Грановский это кто? Ты его знаешь? – в голосе Николая пропал всякий интерес, и Данилу даже показалось, что товарищ занялся чем-то другим, при этом автоматически отвечает на реплики собеседника.
— Президент Фонда «Развитие», в котором Миша состоял.
— Да, точно. А ты при чем? – отстраненно обронил Тарасов.
— Я, возможно, был последним, кто с ним разговаривал перед смертью.
— А ты с ним разговаривал? По телефону? О чем?
— Не по телефону, в том то и дело. Мы встречались в среду и ездили на монумент гидростроителей, а потом Грановского никто не видел.
— А зачем ты с ним встречался? Что вы у монумента забыли? – нехотя спрашивал Николай, явно на что-то отвлеченный.
— Колька, ты можешь пока все отложить и серьезно меня послушать? – разозлился Данил. – Меня, может быть, подозревать будут, допрашивать. Я хотел с тобой предварительно ситуацию обсудить, а ты меня в пол уха слушаешь.
— Прости, дружище, ты как бы… не совсем вовремя позвонил, — в телефоне послышалась какая-то возня и тихий женский голос.
— Какое не вовремя? – не поверил товарищу и своим догадкам Данил. – Разгар рабочего дня, а я как раз по вопросу твоей профессиональной сферы звоню!
— Ну, извини, правда, не вовремя. Я перезвоню. Попозже.
— Ковровой привет, — раздраженно выдал Данил и отключился.
Николай действительно перезвонил сам, но только через час.
— Давай без обид, дружище. Занят был. Теперь рассказывай, что у тебя там стряслось, внимательно слушаю.