— Батюшки мои! Что же он тут устроил?! – воскликнул старик.
Данил вздрогнул и стремглав кинулся вниз, раньше, чем осознал, зачем это делает.
Подземное помещение оказалось на удивление большим, с высокими потолками и жутким беспорядком в центре. Однако среди покрывших пол вещей не было ничего, что обычно ожидаешь найти в погребе. Повсюду валялись бумаги, фотографии, какое-то электротехническое оборудование и инструменты. Освещалось помещение довольно тускло, только рядами лампочек на целой стене приборов.
— Настоящая лабаладория, — протянул Петр Петрович. – Это чем же он, шельмец, за мой счет занимался?
— Кто-то здесь уже что-то искал, — заметил Данил, осматриваясь по сторонам; подобный разгром за последние дни он видел уже третий раз, и сомнений в его причинах не возникало. – Лучше отсюда быстрее уйти.
— Погоди, нам же надо его мигалки и тарахтелки отключить, иначе счетчик мой так и будет мотать, — заявил Петр Петрович и ударил рукоятью трости по выключателю.
Под потолком вспыхнул яркий свет, беспощадно заливая все вокруг.
— Где тут рубильник? – пробормотал старик и принялся разглядывать приборы.
Данил тоже подошел ближе к мигающей стене, и его внимание сразу привлекла дверца с окошком из темного стекла. Изнутри пробивался тусклый свет, делая устройство похожим на лабораторную печь. Поддавшись искушению, Данил открыл загадочный шкафчик. На дне ниши, посыпанной красным песком, лежал плоский каменный восьмиугольник с отверстием в центре. В его вершинах, в неглубокие борозды были уложены кольца: шесть из современной переплетенной проволоки и два старинных, из темного металла. В последних Данил безошибочно узнал древние артефакты, отданные ему Заозерским, а затем потерянные.
«Получается, они все же не потерялись, — подумал Данил, — а их попросту забрали. Вот только кто? Местный Таганский к тому моменту был уже мертв.»
Прежде чем вплотную заняться содержимым, Данил внимательнее осмотрел шкафчик. При открывании жаром из недр не пахнуло, никаких нагревательных элементов на стенках Данил не увидел, а потому решил, что это не печь, и потянулся за камнем. Едва рука Данила оказалась внутри, ее мгновенно облепил песок. На доли секунды кисть обрела прочную бордовую перчатку. Данил спешно одернул руку. Песчинки осыпались, как только кисть оказалась снаружи.
— Не выходит у меня, — напомнил о себе Петр Петрович. – Голубчик, может, ты разберешься? А, может, в бумагах какие указки есть? – и старик принялся ворошить тростью разбросанные документы. – Не хорошо у него с головой, видно было. Ямы какие-то фотографировал, хлам ржавый всякий. Батюшки! И череп чей-то!
На последние слова Данила не мог не среагировать, но под палкой старика оказалась лишь фотография разрытого захоронения, выстланного красным песком. А потом взгляд зацепился за лежащий рядом снимок с полу откопанным плоским камнем, и Данил сразу узнал в нем тот, что сейчас лежал в шкафчике.
— Копал он, копал много, — рассказывал тем временем старик. – Как уйдет с утра, так и до ночи нет, а ворачивается грязный по уши. Только кто ж мог подумать, что он таким непотребством занимается? Могилы раскапывал!
— Судя по фотографиям, раскапывал он древние захоронения, — заметил Данил.
— А какие бы ни были, — продолжал возмущаться Петр Петрович. – Все одно непотребство. Гнусное это дело. Никаких оправданий такому нет. Со смертью шутить нельзя.
Данил, пробегая взглядом по разбросанным бумагам, заметил фотографию со знакомыми лицами и поднял. На снимке в рабочих робах у большой приборной панели стояли еще молодой Звонников-старший – Мишин отец, Тряпичкин и третий неизвестный Даниле человек.
— Значит вот почему он вечно так поздно возвращался. В темноте свои делишки обделывал, шельма. Потому и ключи мне оставлял запасные, на всякий случай, чтобы за домом присматривал, — продолжая говорить, Петр Петрович подошел к Даниле и взглянул на фотографию. – Вот он, сосед мой, Таганский, шельма, — заявил старик и ткнул корявым пальцем в неизвестного. – Рассказывал, что на нашем «Строймаше» когда-то работал. Инженером-конструктором трудился, а потом, видишь, умом тронулся, целыми днями, а то и ночами, где-то пропадал. А я за домом его присматривал, место-то у нас глухое, а он вон что прямо под моим носом тут устроил. Целая подземная лабаладория. Я думал, он кому за деньги огороды копает, а он… лабаладорию мастерил! Да могилы, безбожник, обносил!