Данил тем временем вернулся к шкафчику и нашел на приборной панели выключатель. Обесточив оборудование, Данил опять потянулся за камнем. Оставшийся внутри песок на вторжение руки больше не отреагировал, и Данил беспрепятственно вытащил необычную находку.
На ярком свету камень выглядел еще выразительнее, его края и фигурные борозды имели множество мелких сколов, а всю плоскую поверхность покрывали тонкие трещинки. Такими же, потрепанными временем, выглядели и два вставленных в камень металлических кольца, зато остальные шесть смотрелись вызывающе инородно.
Особенно интересным Данилу показалось центральное отверстие правильной крестообразной формы.
— Ишь ты, чего нашел! – восхитился Петр Петрович. – Дай-ка взглянуть, — он легко перехватил у Данила увесистую плитку, сунул в центр отвертку и повернул.
В камне что-то сдвинулось, Данил успел это заметить, а потом в груди вспыхнула такая чудовищная боль, что Данил потерял сознание.
***
Легкий бриз колыхал ковыльное море, белые шелковистые ости поглаживали щеку и лоб.
«Нет, – подумал Данил. – Не может быть. Ковыль давно отцвел».
Глаза распахнулись. Прямо перед лицом качалась серебристая полынь и задевала его нежными листочками, что означало: Данил не в погребе.
Данил пошевелился. Руки оказались связанными за спиной. Тут сердце встревоженно застучало, а тело напряглось, готовясь нападать или убегать. Приподнявшись и оглядевшись, Данил увидел уходящий вверх мрачный холм. Луна светила очень ярко и давала рассмотреть все подробности. По безлесым склонам пятнами расползлась сизая полынь, сиреневыми облаками качался кермек, острыми клоками топорщилась верблюжья колючка.
Сам Данил лежал у бетонной дорожки, что вела на вершину бугра. Чуть выше по склону сидел Петр Петрович.
— Луна восходит к зениту, можно начинать, — произнес он и встал.
Поразительно, но ни в голосе его, ни в осанке уже не было ничего стариковского, он стоял прямо и уверенно, без всякой трости, а когда повернул голову, скользнувший лунный свет не оттенил на его лице ни одной морщины. Темное длинное пальто больше не болталось на нем бесформенным мешком, а благородно облегало высокую фигуру. Волосы на голове и лице Петра Петровича полностью лишились седины. Даже сапоги уже не волочились и не шаркали подошвами. И теперь Данил не мог не признать, что перед ним тот самый неуловимый человек в черном.
«Какого черта происходит?!» — думал Данила, одновременно пытаясь освободить руки и подняться на ноги.
Только заняв более-менее вертикальное положение, он узнал место — темной громадой над ним возвышался Крутоярский бугор. По телу прокатилась волна неприятного, колючего озноба.
Бетонная полоса дороги, что тянулась мимо Данила, у подножья бугра встречалась с шоссе. Там на развилке Данил рассмотрел старенькую «ГАЗель».
«Привез меня и затащил на склон? Зачем?» — спрашивал у себя Данил, отбиваясь от назойливых догадок, что лезли в голову и пытались заставить паниковать.
— Не думай сбежать, — спокойно предупредил Петр Петрович и поднял восьмиугольный камень, что они нашли в погребе.
— Что происходит? Кто вы такой? Вы же не можете быть… тем стариком. Так не бывает.
Человек в черном выжидательно молчал.
— Что вам от меня нужно? – спросил Данил.
— Тоже, что и в первый раз, — ответил похититель и указал взглядом на белый обелиск, который возвышался над кронами деревьев.
— В какой еще первый раз?! – возмутился Данил.
— В тот, когда ты дошел, но испугался, а твои дружки испугались еще сильнее, — усмехнулся Петр Петрович.
— А вы-то откуда?!.. – и дыхание перехватило от негодования и стыда.
— Я тогда сторожем в пионерском лагере работал. Не узнал, значит.
Данил впился в похитителя взглядом. Нет, Данил не помнил, как выглядел сторож, что рассказал им о тайне Крутоярского бугра, слишком давно это было. Возможно, тот и мог подходить под возраст старика, каким Данил впервые увидел Пера Петровича, но точно не мог быть тем, кто стоял перед Данилом теперь.
Или мог?