Но все гневные вопросы оставались без ответа.
— А про «конфетницу» вы откуда узнали? – не умолкал Данил. – Почему человечка положили именно туда? Спрятать хотели? Чтобы никто не нашел?
— Ключ прятал не я, - соизволил холодно ответить неизвестный. – Я искал. «В конфетнице» - последнее, что пробормотал твой товарищ перед смертью.
-— Вы у Миши выпытывали? – ужаснулся Данил.
Человек в черном коснулся отверстия в плите концом отвертки, сердце в груди Данила в очередной раз нехорошо трепыхнулось. Данил запнулся, едва не упал, но продолжил путь.
— Ответа я не понял и разослал сообщение нескольким контактам, - признался мучитель. - Ты единственный, кто нашел его тайник.
«И никто не признался, что получил сообщение от умершего Миши! – мысленно возмутился Данил. – Ни Колька! Ни Оля! Но я-то и сам молчал».
Данил продолжал пятиться, не переставая нервно поглядывать назад, чтобы оценить сколько осталось до спасительных зарослей. Однако те, почему-то, совсем не спешили приближаться. Дорога до монумента словно растягивалась.
Данил отступал, а похититель наступал, расстояние между ними не сокращалось и не увеличивалось, хотя догоняемый и ускорял шаг, зато его преследователь не делал никаких видимых усилий, он поднимался спокойно, мрачно и неотвратимо, как грозовая туча.
Спустя несколько минут вслед за человеком в черном из низин начал выползать туман, Данил злорадно усмехнулся: теперь этому психу трудно будет что-либо разглядеть, а значит, сбежать станет еще легче. Данил ускорил шаг.
Белая пелена удивительно быстро стала плотной, почти осязаемой, она стремительно поглотила не только шоссе вдали, но и подножье бугра, и продолжила захватывать новые пространства и объекты. Она обогнала мрачного похитителя и скрыла его где-то в своих недрах. Однако Данил не успел обрадоваться, потому что заросли, на которые он так рассчитывал, тоже утонули в тумане. Опасаясь, что человек в черном в любой момент может вынырнуть из тумана, Данил все же решился кинуться прочь с бетонной полосы, но его остановило подозрительное движение под мглистым покровом. Холодный липкий пот выступил на лбу. Детский кошмар пытался повториться.
— Никого там нет, — заверил себя Данил и шагнул вниз, на встречу туману, тот колыхнулся, словно отшатнулся, но затем неожиданно плеснул вперед и теперь отскочить пришлось Данилу.
Догоняемый и загоняемый он снова попятился именно туда, куда его направляли. Точно как в детстве, в тот кошмарный визит к монументу, пропадали все звуки, колыхание ветра, а волнение нарастало. Опережая странную мглу, Данил почти добежал до вершины бугра и замер у края площадки. Сердце отчаянно барабанило в груди.
«Они не повернутся. Конечно, они не повернутся, — гудело в ушах. – А если повернутся?»
Не желая продлевать пытку неизвестностью, Данил резко и решительно сам развернулся к обелиску лицом и обмер. Шесть пар живых глаз на выбеленных ликах мрачно смотрели на него. Сердце трепыхнулось и замерло. Данил столько лет уверял себя, что этого не было, множество раз специально приходил на бугор, чтобы убедиться – никакой мистики здесь нет, а теперь столкнулся с ней лоб в лоб. Руки задрожали, но Данил сильнее стиснул то, что принес, он ведь давно не ребенок и научился преодолевать свои страхи.
Статуи смотрели молча и выжидательно, а две, разбитые, не менее жутко зияли пустотой своих внутренностей.
— Я, — голос предательски дрогнул, но, сделав над собой усилие, Данил продолжил, — принес вам…
Что-то колыхнулось за его спиной, Данил нервно оглянулся. Пелена тумана выпустила на площадку две фигуры, нереально зыбкие и расплывчатые, но и самых общих черт хватило, чтобы Данил узнал их: к нему шли или даже плыли Оля и Гена. У Данила болезненно трепыхнулось сердце.
— Оля, — отчаянно прошептал он, — этот псих и до тебя добрался. Мне тогда ничего не померещилось. Но как? За что? – резко повернувшись, Данил крикнул в туман, обращаясь уже к похитителю. – За что вы ее убили?!
Никто не ответил.
Смертельно бледные с закрытыми глазами покойники подошли и остановились прямо перед Данилом.
— Оля, — снова с болью сожаления прошептал Данил. – Прости. Неужели из-за меня?..
Веревка на его руках сама собой лопнула, и он протянул призракам то, что принес. Они взяли по кольцу и, более не обращая на него внимания, двинулись дальше к противоположному краю площадки. Достигнув полуразрушенной скульптурной пары гидростроителей, они вознеслись на пьедестал и втиснулись в бетонные останки: Оля в стоящую на колене женскую фигуру, а Гена – в мужскую. Из недр статуй мгновенно взмыл в воздух рой песчинок и плотно облепил призраков с ног до головы, так белые изваяния советских героев заменили пугающие алые истуканы.