Бугор словно ожил, загудел, заколыхался, и на его движение откликнулся липкий туман, поредел и позволил увидеть то, что скрывал: сотни, а может быть и тысячи мертвецов. Это они были туманом, это они облепили склоны, это они хотели прорваться на площадку. Призраки не были полностью бестелесными, сквозь зыбкие формы виднелись желтые кости, на которых болтались остатки плоти и одежды. Данил увидел среди мрачной толпы бородатых станичников в рубахах и картузах, священников с цепями без крестов, женщин в платках и полуистлевших юбках до пят, группы работяг в касках и робах с номерами, и даже Мишу Звонникова с Грановским. Над всем этим молчаливым скопищем шныряли скелеты хомяков, сусликов и змей.
«Смертельный урожай затопившего округу водохранилища», - догадался Данил.
Бугор продолжал утробно гудеть, подобно мотору, который разогревается прежде, чем заработать в полную силу. Земляная корка склонов натянулись, полопалась, и из трещин посыпался красный песок. Холм распирало изнутри. Он набухал, как гнойный нарыв, а толпа призраков все плотнее обступала залитую бетоном площадку монумента. Чего они хотели? Чего ждали? Что будет, если прорвутся?
Те из мертвецов, чьи черепа сохранили зубы, щелкали ими и скрежетали, кто-то скрипел костями, женщины подвывали тихим плачем. Или это шумел ветер? Сам воздух был переполнен ощущением тягостного ожидания. Окружающее молило о разрядке, пусть и надрывно болезненной.
У Данила в голове пульсировало только одно объяснение - происходящего: «Бред! Просто бред!» С таким выводом легко было все бросить и сбежать, как в детстве, но коварная фигурка из «конфетницы» жгла руку, она еще не сыграла свою роль.
— Возьмите! – воскликнул Данил и протянул ее ожившим статуям. – Забирайте! Забирайте же!
Но белые советские герои смотрели на него строго и холодно, даже не пытаясь пошевелиться. Данил обошел четыре пьедестала, каждому предложил роковую статуэтку, но никто так и не согласился ее принять. Данилу становилось все тревожнее, ведь выходило, что его попытку решить дело миром, не принимают.
— Миша, Оля, — тихо позвал погибших Данил, приблизившись к красным песочным истуканам. – Возьмите хотя бы вы.
Но на Данила даже не взглянули. Они единственные из участников монументальной композиции оставались с закрытыми глазами.
— Возьмите вы! – крикнул тогда Данил восставшим мертвецам, что толпились за границами бетонной площадки.
Напряжением тем временем нарастало, холм заходил ходуном, десятиметровая стела зашаталась и затрещала у основания. Кирпичная кладка не выдержала и посыпалась, освобождая заложенный дверной проем. Железные полотнища двери тоже долго не простояли, с оглушительным скрежетом их выдавила изнутри некая огромная сила, вход в недра монумента открылся.
Прекрасно понимая, что делать этого не стоит, Данил заглянул внутрь. От музея там не осталось и следа, зато на полу, присыпанная песком, лежала восьмиугольная каменная плита. Данил не мог не заметить ее сходства с той, что использовал похититель в качестве оружия, отличались только размеры, а вот бороздки кругов и центральное отверстие выглядели почти такими же. Без всяких подсказок Данил догадался, что должен сделать: шагнул на плиту и вставил фигурку из «конфетницы» в крестобразную дыру. Статуэтка подошла точь-в-точь, и Данил, взяв ее за воздетые к небу руки, повернул словно ключ.
Плита завибрировала и стала опускаться куда-то в глубь бугра, к гудящей сердцевине. Посчитав, что миссия выполнена, Данил попытался соскочить с камня, но не тут-то было. Ноги словно приросли к восьмиугольнику. Данил задергался, будто муха на липкой ленте, но безрезультатно, а плита тем временем опускалась все ниже: прошла уровень бетонного пола, преодолела подушку из обычного речного песка, прослойку земли, а затем со всех сторон на нее хлынул красный песок. Данил забился еще отчаяние, но так и не смог сдвинуться с места.
Плита утащила свою добычу на глубину, превосходящую рост человека. Уровень красного песка продолжил подниматься с устрашающей быстротой. Он добрался до колен и даже не думал останавливаться. Данил кое-как дотянулся до края ямы, попытался там за что-нибудь зацепиться, но грунт крошился под пальцами, не давая никакой надежды. Данил кричал, звал на помощь, ему ответил лишь многоголосый вой мертвецов.