— Я здесь не сдохну, как вы! – упрямо прорычал Данил. – Я здесь не сдохну!
Песок дошел ему по пояса, практически замуровав и превратив ноги в нечто неподвижное. В отчаянном сумбуре эмоций у Данила мелькнула спасительная мысль: выдернуть статуэтку из плиты и тем самым остановить неизвестный механизм. Данил кинулся судорожно разгребать песок. Алые крупицы сопротивлялись и кололи пальцы крошечными разрядами.
Сыпучая масса поднялась Данилу до подмышек, а бугор загудел по-особому, протяжно и уныло, как издыхающий зверь. Мертвецы за стенами монумента откликнулись злобным рыком.
— Мишка! Генка! – в отчаянье завопил Данил. – Помогите хотя бы вы!
Товарищи не пришли, и напрасно Данил тянул вверх руки, никто из них на явился, чтобы его вытащить.
Вверху мелькнула какая-то тень.
— Ничего, - прогудело над головой погибающего, - умирать только в первый раз страшно, - Данил узнал голос похитителя.
— Вытащите меня! – потребовал Данил. – Помогите! Я же сделал то, что вы хотели! – руки опять попытались за что-нибудь ухватиться.
— Еще не сделал, - гулко, словно колокол, ответили ему сверху, - но это неизбежно. Смирись. Я когда-то тоже смирился. Меня привязали к решетке склепа в соборном подвале. Вода поднималась, я кричал и молил о спасении, а станичники думали, что это нечестивые бесы бушуют. Никто не пришел на помощь.
— А мне это за что?! Я вам ничего не сделал! Помогите мне выбраться! Дайте руку!
Снова мелькнула тень, и Данил понял, что остался один.
Песок тем временем добрался ему до подбородка. Данил поднял голову, насколько было возможно, но выиграл лишь пару минут. Шуршащий поток наполнял все краснотой, не оставляя никакой надежды. Песчинки полезли в рот, потом потянулись в ноздри. Данил больше не мог кричать и звать на помощь, он задыхался и отплевывался, мотал головой, отодвигал руками, но неизбежного изменить не мог. Сыпучая масса лишила доступа воздуха и накрыла с головой. Теперь тело трепыхалось совсем недолго, а затем мощный импульс из самой сердцевины бугра разорвал его на мельчайшие частички. Песок мгновенно пропитала кровь, сделав его цвет еще ярче.
Данилу почудилось, что он вырвался, взлетел вверх, пронесся по стеле монумента и замер на самом пике. Отсюда он увидел, как выбеленные стражи сошли с постаментов и заняли места на вершинах восьмиугольника, проступившего через бетонную площадку. Орда мертвецов ринулась на советских героев, но бугор ответил новым импульсом. Ударная волна разошлась во все стороны и не пощадила никого на своем пути, кости были перемолоты в труху, призрачные тела изодраны в клочья.
— Так вам и надо! – злорадно оскалился Данил.
На третьем чудовищном импульсе холм-нарыв вскрылся и наружу, словно гной, хлынул красный песок. Зло шипя, потоки подминали под себя деревья и кусты, поглощали гнилые останки и полупрозрачные обрывки. Песчаный сель почти добрался до подножья, но тут бугор сотряс четвертый импульс. Под всем основанием холма разверзлась огромная дыра, как жадная пасть она принялась поглощать все вокруг, утягивая в земное чрево. Море песка, собранные им тлен и грязь, кости и души, даже Данил — рухнули вниз.
В глубоких недрах вместо окрыляющей свободы Данил получил красный кварцевый саркофаг.
— Помогите! Вытащите меня отсюда! Выпустите! – забился Данил внутри, но песок спекся так надежно, что не звук, не бесплотный дух не могли вырваться наружу.
***
Человек в черном поднялся на бугор перед самым рассветом. На площадке у монумента царили тишина и покой. Повсюду валялись пустые бутылки и разорванные пакеты, на клумбах шелестела высохшая трава, деревья скрипели сухими ветвями. На героях-гидростроителях чернели новые надписи. И все же теперь в воздухе не витало надрывное напряжение, а от подножья не наползал ядовитый туман.
— Вы справились, ребята, — проговорил суровый хранитель, глядя на обелиск и две полуразрушенные статуи. – Звонниковы и Таганский с их гнилыми душонками не справились бы, а вы справились.