Сливов уселся напротив профессора. По его инициативе они перешли в ванную комнату, чтобы избежать логических размолвок. Ввилос открыл нарды и поставил доску справа от себя. Доктор подвинулся и по традиции начал аккуратно собирать черные фишки. Белые пластины, которыми играл коллега, оставались разбросанными по полю.
— Вот скажи мне, — Сливов поставил нарды в пять стопочек по три штуки в каждой и взял в руки кости. — Как вы справляетесь с такой философией?
— Отлично справляемся, меня больше удивляет ваш взгляд на вещи, — профессор любовался хаосом белых фишек, пара из них вылетела за пределы поля. Его немного расстраивало, что нельзя смешать их по цветам, но здесь его товарищ был непреклонен.
— А как же правительство? Или вот, как вы вообще обрабатываете данные? Как ведете научные исследования? Какая у вас система? — Сливов бросил кубики, выпало две пятерки. Он вздохнул и начал отсчитывать ходы.
— Не очень понимаю вопроса, — Ввилос подвинул две фишки, не бросая кости.
— Как можно его не понять? Вот у нас есть система знаний, благодаря которой мы добились всего этого, — доктор повел руками вокруг и снова кинул кубики. — Мы ведем расчеты, на их основе выделяем законы и правила и именно поэтому знаем, как работает Вселенная.
— И сколько вам потребовалось на это времени?
— Ну, — прикинул Сливов, — если считать, к примеру, от Исаака Ньютона, то каких-нибудь четыре-пять столетий.
— А до него вы что делали, в пещерах сидели?
— Нет, зачем же, прогресс шел, просто очень медленно, по ряду причин. Мы ими, конечно, не гордимся, но…
— Вот-вот! Я читал, что вы, земляне, постоянно придумывали и придумываете себе правила, ставите потолки. Из-за этого тридцать тысяч лет блуждали во тьме. Потому что эти ваши правила, ну к чему они вас привели? — он взял фишку доктора и положил ее за пределы поля.
— Но как же, — Сливов потер переносицу, хотел снова бросить кости, но коллега выбил их из его руки. Один кубик полетел на доску, второй приземлился на мозаичном кафеле ванной. Выпала нужная доктору цифра. — Хм, — он покивал, — но если это так, то сколько же времени понадобилось вам?
— Примерно столько же, — хитро улыбнулся Ввилос.
— А медицина? — вдруг встрепенулся доктор наук.
— А что медицина?
— Как вы находите лекарства от болезней, если нет никаких правил?
— Случайно находим, так же, как и вы, — пожал плечами собеседник. Влажный антисептический воздух отсека поглотил ароматы, исходившие от его костюма. Струя обеззараживающего газа, периодически появлявшаяся из стены, смысла с его тела остатки еды и грязи. Волосы очистились и расплелись, и теперь пышными кудрями обрамляли улыбавшееся лицо. Только щеки по-прежнему были выбриты неравномерно.
— Но сколько людей умирает?
— А у вас?
— Черт возьми, так можно далеко зайти! Тебя послушать, между хаосом и порядком не такая уж большая разница!
— Ну, что ты, — засмеялся Ввилос, взял фишки и начал жонглировать ими. Две из них были черными. — Разница гигантская! Нам, например, очень импонирует энтропия, захватившая Вселенную. Между тем мы не можем не расстраиваться, когда в полном беспорядке внезапно возникают закономерности. Это угнетает. Из-за этих, хоть и ничтожных, правил, вся наша наука летит коту под хвост.
— Да, я тоже расстраиваюсь, когда исследования идут коту под хвост, — Сливов посмотрел на поле. Едва заметно дрогнуло нижнее веко. Он взял горсть разномастных фишек и положил их в «дом».
— Вот беда, — Ввилос уронил свои снаряды, — опять ты выиграл!
Неизбежность
Непараллельность
— Да иди оно все! — Шорин скомкал лист плотной бумаги и с размаху швырнул его в стену. — Год живу в этой дыре, скоро свихнусь! Клянусь, когда впервые приехал, был уверен, что здесь дело пойдет как надо. И что ты думаешь? — он вопросительно посмотрел на друга.
— Не пошло? — предположил Волкин.
— Мать его за ногу, нет! Я, блин, всю жизнь занимался этим, всю, черт ее, жизнь! Ну ты ж помнишь, да? — он яростно хрустнул челюстью.
— Да, помню. Все девчонки были в восторге. Ты из-за этого занялся оригами?
— Девчонки? Ты что, реально думаешь, что я стал складывать сложнейшие скульптуры из бумаги, чтобы понравиться девчонкам? — он хрипло хохотнул. — По-моему, можно было найти способ попроще залезть к ним под юбку. Вон, Петька гитару освоил!