Потом бабушка попросила отвезти её в аэропорт. Она несколько лет втайне от семьи копила себе на поездку в город ее молодости — туда, где встретила свою любовь, дедушку Нуны, ушедшего из жизни задолго до того, как та научилась отличать душевные муки от мокрого подгузника. Папа ругался с бабушкой все утро, пытаясь понять, зачем было делать из этого секрет, ведь они давно предлагали ей куда-нибудь съездить, развеяться. Поразительно, что только не вскрывалось в это время. В итоге бабушку в аэропорт повезла мама. Через неделю она приехала как новенькая, ее здоровью и так завидовали все ровесники, а теперь она еще и сияла, точно влюбленная. Это было позавчера. Весь день она болтала без умолку, её эмоциям не было предела. Нуна никогда не видела бабушку такой жизнерадостной, ей было страшно. Страшно слушать ее весёлую болтовню, в то время как все вокруг едва могли закончить простое предложение без слез. Их голоса были наполнены болью и сквозили безысходностью.
Два года назад в почтовый ящик пришло письмо на бабушкино имя. Письмо с датой, выделенной жирным, как на военных плакатах, шрифтом. С датой, подводящей черту под всем, что было до. С того самого дня не было ни часа, чтобы Нуна не думала о бабушкином уходе. Время шло, страницы календаря переворачивались, даты сменяли одна другую, и день пришел. Вернее, утро того дня.
Всё давно было готово, но бабушка никак не могла успокоиться. Ей казалось, что она чего-то не сделала, не успела, кого-то обидела. Она говорила, что надо было начинать готовиться раньше. Говорила, что даже целой жизни мало, чтобы собраться в такой путь. Пожалуй, бабушка была права, Нуна теперь думала, что в ее 13 лет самое время начинать.
Внезапно шум наверху затих, вырвав девочку из ее мрачных воспоминаний. Послышались шаги: в гостиную зашла бабушка. На ней было ее любимое голубое платье с красными птицами. Они своими острыми крыльями рассекали небесную синеву в складках юбки, на груди и рукавах. Бабушка улыбнулась и позвала внучку. Нуна встала и подошла. Ей было трудно смотреть бабушке в глаза, но она отчаянно хотела запомнить каждый миллиметр её лица, каждую морщинку, каждый волосок. Она приблизилась и обняла девочку. Красные птицы налетели и закрыли собой все вокруг.
— Что это ты тут носом клюешь, дорогая?
Нуна поежилась, отведя глаза. Ее маленькое детское сердце сжалось до размеров атома, замерло, а потом забилось так часто, будто взорвалось. И она заплакала. Не хотела, давала себе слово, что не будет распускать сопли, но уже не могла сдержаться. Бабушка похлопала девочку по плечу и улыбнулась.
— Не плачь, а то мне тоже станет грустно.
Нуна утёрла слёзы и попыталась улыбнуться. Бабушка взяла ее за руку, и внучке показалось, что та дрожит. Они посмотрели друг на друга и пошли к выходу.
В дверях стоял папа. Бледный как полотно. Он проводил свою маму и дочь до машины, открыл им дверь, усадил, сел за руль, спросил, не холодно ли бабушке, и закрыл все окна.
— Нет, сынок, всё в порядке, поехали.
Мама сидела впереди рядом с папой. В ее глазах стояли слёзы. Нуна знала, что мама не заплачет, она была сильной. Машина тронулась. Они поехали на кладбище.
Последние два года Нуна часто думала о похоронах, для нее они были загадкой. Теперь, когда она встретилась с одними лицом к лицу, удивилась, зачем было придумывать такую страшную церемонию? Кто решил класть людей в гробы? При жизни никто не любит тесных замкнутых пространств. Там неуютно. Неужели нельзя было сделать обычную дверь? Двери совсем нестрашные. Глядя в окно невидящими глазами, Нуна ярко представила: открываются двери, оттуда льётся мягкий свет, человек машет рукой и, улыбаясь, уходит в этот свет… Она бы и сама предпочла такое прощание.
Гроб был из красного дерева с вырезанными на бортах цветами. Глубокий. Обитый белым шёлком изнутри. И крышка. Громоздкая, массивная, чтобы выдержать любую тяжесть. Спрашивалось зачем?
Прощальная комната была просторной и холодной. Людей было немного, только семья и близкие родственники. Гроб стоял посреди комнаты. К нему вела небольшая лестница. Нуна не чувствовала собственных ног. Члены семьи должны были стоять в первом ряду, ближе остальных. Бабушка поднялась по лестнице, держась за папину руку, переступила через бортик и осторожно присела. Потом вытянула ноги, расправила юбку и сложила ладони на коленях. Ее голубое платье в красных всполохах птичьих крыльев сияло ярким огнем посреди белой комнаты. Бабушка повернулась к семье и улыбнулась.