— Я давно хотела сказать, как я вас всех люблю. Вот, наконец-то решилась, — ее губы дрогнули. Больше она ничего не сказала. Все по очереди подошли и обняли её. Нуна взяла сухую, морщинистую бабушкину ладонь и поцеловала. По какой-то причине руки всегда казались ей чем-то очень важным. Бабушка склонилась и сказала ей на ухо тихо-тихо:
— Всё будет хорошо.
И Нуна ей поверила.
Она легла, легкая улыбка блуждала на ее губах, в уголках глаз блестели крошечные слезинки. Нуна подалась вперед и увидела, как помутнел бабушкин взгляд, как спала улыбка. Теперь безжизненные глаза смотрели в потолок. На лице не было никакого выражения. Ее просто не стало. Нуна могла поклясться, что теперь в гробу перед ней лежала не ее любимая бабушка, а просто пустое тело. Бабушка куда-то делась.
Подошёл мужчина в сером костюме и медленно закрыл крышку. Потом нажал на какую-то кнопку под лестницей и гроб опустился. Пол в том месте, где только что была последняя бабушкина постель, сомкнулся. Нуна посмотрела на папу: в его глазах стояли слезы. Мама закрыла рот и нос платком, она не заплачет. Нуна тоже. Теперь ей стало казаться, что плакать на чужих похоронах довольно эгоистичная затея.
Скрытая реальность
Искусственное искусство
— Скорее, в лаборатории уже целая толпа собралась! — Силин подергал коллегу за рукав халата.
— Уже? — обернулся он, забирая стаканчик кофе из автомата.
— Да! Малинов начал толкать речь!
— Вот черт, даже пообедать нормально не дали! — Волкин взял кофе в другую руку и подул на обожженные пальцы.
— Там выпьешь! — Силин потирал ладони в нетерпении. — Такое нельзя пропускать!
— Иду-иду, — замахал на приятеля младший научный сотрудник.
Двое молодых мужчин в белых слегка измятых халатах побежали вверх по лестнице, громко перешептываясь на бегу.
Лабораторию заливал яркий солнечный свет, окна были распахнуты, веяло весенней свежестью. Народу и правда собралось довольно много. Приятели подбежали к дверям и, извиняясь, протолкались ближе к центру происходящего. Волкин на вскидку оценил, что там был почти весь отдел Исследования Процессов Творчества. Силин считал людей по двое, но сбился на сорока восьми.
— С ума сойти! — прошептал он другу. — Обычно волоком сюда никого не затащишь!
— Еще бы, кому, кроме нас с тобой, захочется слушать скрип принтеров по пятьдесят часов в неделю?
— Тише! — шикнула на мужчин секретарь Профессора Малинова, стоявшая перед ними.
— Молчим, Любиванна! — хихикнул Силин.
Волкин толкнул его в бок, нахмурился и стал слушать речь заведующего лабораторией.
— Несмотря на это, мы продолжили свои эксперименты! Как вы знаете, критики и аудитория были беспощадны! Однако, нам удалось добиться некоторых успехов в развитии творческого потенциала нашего ИИ. Любочка, свет, пожалуйста, — кивнул Малинов секретарше.
Та подняла длинную руку с пультом над толпой, и на высокие открытые окна тут же опустились тяжелые шторы. В то же мгновение появился демонстрационный экран.
— Как видите, первой удачей были картины, сгенерированные нейросетями, — на дисплее показалось изображение муравьеда, испещренное глазами и ртами, перетекавшими друг в друга. — Конечно, для создания этих работ компьютер всего-навсего интерпретировал существующий визуальный ряд. Мы не могли остановиться на этом!
— Уж конечно, — прыснул Силин. Секретарша метнула в него неодобрительный взгляд из-под очков.
— Следующим шагом стало синтезирование оригинального контента, — слайд поменялся. — Мы отдали на анализ ИИ сотни тысяч полотен, музыкальных и литературных произведений, чтобы он смог, так сказать, «научиться», — на экране сменяли друг друга репродукции картин великих мастеров. — И он научился! — ликующе добавил Профессор и посмотрел на экран. — Мы стали получать невероятное количество парадных портретов эпохи позднего Барокко, тома экзистенциальных романов и, конечно, потрясающие своей красотой классические симфонии. В этот момент мы представили плоды наших усилий на суд общественности. Что и говорить, поклонники средневекового искусства были в восторге. Чего не скажешь о критиках и современной молодежи, — голос Малинова дрогнул. — Мы получали гневные письма, нас обвиняли в синтезе плагиата, подмене истинного искусства классиков нашими «кощунственными» произведениями и, разумеется, в отсутствии компетенции относительно такой тонкой материи, как творчество.