- Дарки, ты же знаешь, что звезда может выжечь душу до основания? – Свейн присоединился к их беседе. Азари кивнул. - Насколько мне известно, во время чистой смерти лазурь полностью стирает душу мертвеца, а вместе с ней и память о нём.
- Не совсем так, но в целом, верно, – констатировал Квал.
- Разве это не больно? Когда меня случайно обжёг свет, я думал скопычусь от боли, - Азари принялся высматривать шрамы на своей ладони.
- Даркус, твоя глупость, порой, пугает, – Свейн легонько ударил друга в плечо и улыбнулся. – Тело уже мертво, боли для него не существует.
- Так же, как и скорби по усопшему. Нельзя попросту скорбеть по тому, кого ты уже не помнишь, – Квал остановился. – Мы прибыли...
Найти кинжал не составило труда.
Моряки весело загружали ящики на борт, напевали что-то, мерзко шутили и, судя по запаху, выпивали. Но при виде инквизиторов они тут же встали, как вкопанные. Сначала мужики дико испугались, побоявшись, что серые хотят их в чём-то обвинить. Но как только обстоятельства прояснились, сами же принялись с немалым усердием помогать инквизиции. Спустя двадцать минут и, примерно, тридцать ящиков, забытый кинжал нашёлся. Его тут же отдали в руки примору.
- Искусно, – приметил он, осмотрев узорчатое лезвие. – Но, отныне, бесполезно.
Аттели приложил несколько светляков к артефакту и одновременно активировал их все. Кинжал немного нагрелся, после в один миг раскололся на множество маленьких кусков. Примор сгрёб их в кучу и хорошенько замахнувшись бросил их в воду.
- И что? Всё? Артефакт так легко уничтожить? - удивлённо спросил Дарк.
- Ломать не строить – уставши махнул Квал и побрёл к своей лошади.
Небо стянули тучи, и греющее утреннее солнышко провалилось в грозовую серость. Дождь принялся тарабанить по речной воде. Моряки стали работать в несколько раз быстрее - никто не хотел заболеть под холодными порывами ветра.
На душе у Даркуса скреблись кошки. Он ощущал себя паршиво.
«Да. Пусть мы закончили это сумбурное дело, но от этого как-то не легче. Пойду и напьюсь сегодня! Как никак у меня отпуск».
На кухне Свейна было тихо. С того события прошло чуть меньше двух дней, но Даркусу всё ещё было сложно оклематься. Дверь на кухню отворилась. Свейн, зашедший домой, держал в руке небольшой бутылёк с очень дорогим алкоголем. Они ели всё то, что успела наготовить Перо перед тем, как уйти на работу.
- Я слышал… Что этот… Как его? Короче, хозяин Бьялы, пропал за день до виселицы.
Даркус удивлённо взглянул на друга.
- В смысле пропал? Куда?
- А мне почём знать? Пропал и всё тут, - Свейн строго указал ложкой на товарища, - Я же говорил, этого мужика оберегает судьба. Сколько раз его захапать хотели?
- Много, - кивнул Даркус. – Но, я слышал, судьба – штука не постоянная… Один день даром.
- Другой, не расплатишься, - подхватил друг, - знаем мы ваши поговорки.
Дополнение к первой арке – Запретный маршрут.
- Сучий туман, хоть глаз выколи, – Вельдор поднял факел повыше, подавая сигнал, чтобы идущие вслед за его повозкой телеги затормозили.
- Нови! Чего там у вас? – донеслось откуда-то позади.
- Устроим тут привал! Дальше хрен проедешь, – крикнул он за спину. Торговцу казалось, туман настолько плотно осел наземь, что, при желании, его можно было ощупать.
Идея устроить привал не нравилась абсолютно никому. Ни один здравомыслящий человек не хотел задерживаться в месте, пораженным мором и кишмя кишащим его тварями. Дабы успеть прибыть в Шилф как можно скорее, Вельдор предложил извозчикам и охране каравана пройти по запрещённому маршруту, близь с зараженным лесом. «Если мы прошмыгнём быстро, то нас и не заметят. Ни серые, ни монстры, ни сама чаща. Я подниму вам оплату вдвое, если вы перестанете ныть по этому поводу» Говорил торговец, успокаивая работников. Кто-же знал, что как только караван встанет на этот маршрут, на них, как по заказу, налетит такая напасть.
Развести костёр оказалось не так просто. Пару дней назад здесь прошёл дождь, поэтому вся древесина отсырела. Так же пришлось сильно постараться в поисках незараженного валежника.
Дровосеки первыми заметили, что пораженные мором деревья росли намного быстрее и становились прочнее, причем так, что за пару дней усердной работы топоры приходили в негодность, но, что самое важное - деревья не горели. В первый год болезни, когда зараженная чаща только начала проявлять себя, нашлись умники, решившие воспользоваться чудо-свойствами нового вида древесины для изготовления сверхпрочной огнеупорной мебели. В дополнение ко всему внешний вид дерева, как на зло, выглядел просто умопомрачительно. Не трудно предположить, что любители изысканного интерьера стали одними из первых, кто слёг от неизлечимой хвори.