- А почему бы тебе самому не отнести его? – слегка ошарашенно спросил Тотти, вдруг опомнился, - А, ты же колдун, понял. Обещаешь, что я не стану монстром?
— Это ты должен спросить у самого себя, друг мой. У тебя ведь чистая душонка?
Колдун презентовал охраннику игральную карту с изображением знаменитой пары святых “Сандори и Бас”. «Прощальный подарок, друг мой» После он крепко взялся клинок, так, что кожа его чёрных перчаток затрещала. Обхватил голову охранника и вырезал на его лбу незатейливый узор в форме “X”. Всучил кинжал Тотти в руки и тот исчез. Испарился. Но не умер.
Лес оказался позади, караван отделался легким испугом и парой тройкой пропащих.
- Вельдор, стойте! – закричали в хвосте.
Лидер каравана притормозил, оглянулся.
- Чего у вас? – закричал он в нос.
- Идите сюда, скорее.
Вельдор закряхтел, спрыгнул с повозки, чуть не поскользнулся в грязи и пошёл на зов. У хвостового воза собирался народ. Распихивая людей, он кое-как прорвался к центру, где творилось действо.
На земле лежал Тотти, худой, бледный, словно высушенный. Он ужасно кашлял и потел, тело обхватила лихорадка.
- Святая Лазурь, не повезло же ему, - прикрывая рот рукой произнёс Вельдор. Народ потупился с минуту, после начал шептаться, но лидер каравана заставил всех смолкнуть, подняв кулак над головой. – Нет, брать его нельзя… Ты, - он указал на случайного возничего, им оказался Вигер, - обшарь его, раздень и закинь всё в ящики, ему это уже не понадобится.
- Мы не может бросить его тут, - возразил кто-то из толпы.
- Он уже труп, Агни, не хватало нам ещё и с ним мороки.
- Не устраивайте балаган!
- Простой убейте вы беднягу, он же страдает.
- Тихо!
- Лучше его вообще не трогать.
В этом жарком споре никто так и не услышал слов Тотти, слов, которые он нежно шептал себе в бреду: “Хочу. Хочу всё”.
Глава третья - Позабытое обещание
Арка вторая – Обещание
Глава третья – Позабытое обещание
Отпуск Дарка неспешно подошёл к концу, но даже во время него инквизитор успел проработать втихаря ещё пару раз. После происшествия с кинжалом прошло чуть больше недели. Азари выдали новую форму и синюю ленту в качестве награды за заслуги. Инквизитор полагал, что такой щедрый “подарок” был напрямую связан с тайной, которую он отныне обязался хранить. Сторв явно боялся, что его секрет может раскрыться, поэтому всячески пытался откупиться. Но, по правде, Даркус и не горел особым желанием выдавать эту тайну кому-либо. Ему попросту не хотелось вскрывать этот эфемерный вздутый гнойник, возможно, полный лжи, взяточничества и несправедливости. Даркус всем сердцем хотел верить, что дело с хозяином Бьялы было первым и, как он надеялся, последним в своём роде.
Удивительным стал и тот факт, что у него наладились отношения с Квалом Аттели. После того, как Дарка чуть не окунули в озеро смерти, он научился совершенно иначе смотреть на некоторые вещи. В том числе раздражающий до скрежета в зубах гонор третьерангового примора стал слишком уж несущественным. Более того Дарк успел немного пообщаться с Лизой – ни в коем случае не являющейся тайной любовью Аттели. Девушка души в приморе не чаяла, а от того Азари стало неспокойно также, как и было неспокойно Свейну. «Поматросит и бросит» Крутились в голове слова его верного приятеля. Однажды Дарк даже отшутился, мол фраза “помнём бока в подворотне” стала видеться ему куда более явственно.
Но самым важным событием в его жизни стали вовсе не служебные романы и не криминальные драмы, а вполне обычные сны. Сны оказались для Даркуса открытием. Ранее он был твёрдо уверен в том, что принадлежит к некой скрытой касте несчастных, тех, кого судьба обделила ночными (и не только ночными) сновидениями. Но он, к своему собственному счастью, оказался не прав.
Сновидения были настолько для него чуждыми, что первый свой сон он без затруднения перепутал с реальностью, вернее не столь перепутал, сколько сплёл с нею. Как итог, во время очередного неофициального патруля инквизитор битыми часами уверял Свейна в том, что к ударному отряду присоединился новичок. А Свейн, естественно, это отрицал. У новичка было сложно выговариваемое имя и, вообще, прибыл он издалека, поэтому говорил с акцентом, уверял Азари. Даркус даже хотел похвастать, что смог найти с ним общий язык одним из первых. Спор разрешился лишь утром, когда смена закончилась. Вконец вымотавшийся Свейн подошёл к Мондьерику – второму примору в ударном отряде, и решительным образом спросил его по поводу новичка, на что тут же получил в ответ лишь недоумённый взгляд и сдавленный смешок, больше напоминающий кваканье лягушки. Даркуса вынудили с позором признать поражение.