- Чего ещё?
- Я пообещал дочери, что схожу с ней на рынок сегодня вечером.
- И?
- Меня в это же время хронологист вызвал, очередная бумажная волокита. У них какая-то несостывка в фактах и теперь я в этом виноват. Придётся часов пять разгребать.
- Ладно тебе, будет. Что с собакой-то?
Свейн вновь призадумался.
- Оставим её нашей моанфе. Как никак, она за всем нашим отрядом ухаживает, а мы ничем не лучше щенков, разве что уже научились не срать под себя. И то не все.
Свейн положил собачонку в большой внутренний карман мундира так, чтобы мокрый нос мохнатого комочка на пару дюймов выглядывал наружу. Животное поначалу фыркало и противилось, но после успокоилось и расслабилось. «Я в этом кармане бутылку подаренного портвейна держал, которую мне по неосторожности разбили на одном деле» – сказал Свейн своему коллеге. Они дошли до ближайшего кабака и вместе с его закрытием, взяли у хозяина немного мясных обрезков. Для собаки.
- Вернёмся к твоему подаренному мечу? – Свейн смахивал снег со своих округлых широких плеч.
- А почему бы и нет, – кивнул Дарк. – Я когда на больничном был, втихую на патрули ходил, сам знаешь...
Свейн тут же задал вполне ожидаемый вопрос, который мучил его уже несколько дней и на который Даркус ответил почти моментально:
- Да, конечно. Забесплатно... Мне было скучно прозябать дома, так что отстань. Так вот, сэр Митеш эту фишку просёк и одним днём попросил меня попробовать покомандовать отрядом вместо него.
— Вот так повышение! - Свейн присвистнул. – А у Митеша есть дочь? Может он хочет свести свой знатный род с твоим превеликим семейством?
- Не смешно... И ничего он не хочет. Как я понял, у Митеша тогда был день рождения. Он захотел сделать себе подарок, а заодно и меня проверить. Ну и проверка прошла намного лучше, чем этого было нужно
— Это вообще как?
- Слушай дальше. Помнишь случай про когтекрыла у западной сторожевой башни? – Даркус указал рукой приблизительно в сторону оговорённого направления.
- Тот? Недавний? Там, где сволочь гнездо свила и детёнышей нарожала?
Даркус кивнул.
- Так вот, - Дарк протянул последнее слово. - Там был я. И никаких детёнышей не было, только одна особь. Мы кое-как справились, но некоторых терзов знатно так поцарапало. Ну и у начальства возникли вопросы, почему Митеш не обездвижил монстра магией. А его там и в помине не было, понимаешь?
- И вы наплели Эпику и хронологистам про целую семейку птиц-людоедов?
- Да... По нашей легенде основной отряд сражался в башне с детёнышами, а Митеш побежал в леса, за отступающей самкой.
- Ну ты и псих. Без приморов на монстров охотится могут только... - Свейн не мог подобрать подходящих слов, – Да только психи и могут!
- Псих не псих, но Митеш получил награду за отлично проведённую операцию. А отряд премию и компенсацию пострадавшим за сражение с монстром вне черты города.
- Хех. Тогда всё понятно. Получить награду за то, что греешь ноги у камина, дорогого стоит. Слушай, у меня через два месяца тоже будет день рожденья, не хочешь за меня поработать,
- Иди ты!
Остаток ночи прошёл без происшествий. Утром Даркус и Свейн передали щенка моанфе Лизоньке, пообещав, что будут обеспечивать его всем необходимым, лишь бы за псом кто-нибудь да ухаживал. Они назвали его Павилем, в честь известного литературного героя Павиля Угрюмого – мрачного парнишку, отрицающего смерть своей матери настолько, что однажды она воскресла и, в конце концов, убила сына во сне.
Этот рассказ назывался "Павиль - глупый мотылёк" (в названии прослеживался образ мотылька, летящего на огонь и сгорающего до тла). Автором значился философ чистого ума Нанди Корот – латманец с северными кровями, являющийся типичным представителем опасной для государства интеллигенции. Его рассказ, была разобран церковными деятелями по буквам ещё пол века назад. Перво-папа Антифис говорил, что эта книга лучше всего описывает, как неосторожный или, вовсе, безумный ум способен исказить мир. Какое-то время, даже церковные проповеди строились вокруг греха, казалось бы, никогда не существовавшего человека. Удивительно и то, что на самом деле Нанди писал вовсе не об опасностях Дичалых богов или безумства мысли. Ключевой идеей произведения являлись ужасы гражданской войны в Ламоте, когда близкие родственники были готовы убить друг друга за идеи людей, которых они никогда и в лицо не видели. Смешным, для многих мыслителей, показалось и то, что именно догматы святолазурной церкви стали причиной одной из величайших гражданских войн в Ламоте, да и во всём Континенте.