«Лис. Выдумал, хитрец, из меня советчика… Вот напасть! Перчатки забыл» подумал Даркус, спешно покидая юго-западный корпус церкви, ныне считающийся полузаброшенным.
Даркусу не нравилось имя, которым его нарекли в отряде. Более того, он вовсе не ожидал, что образ разъярённого быка настолько сильно сроднится с ним, что станет, что-ли не его именем нарицательным.
Получил он его ещё будучи терзом. Это произошло пять лет назад, в тот день, когда ударный отряд пошёл штурмом на трактир “Улыбчивая вязь”. По заверению одного надёжного информатора в нём на протяжении недели пировал отряд наёмников. Во главе отряда стоял, скрывающий свою личность, дичалый маг. Информатор оказался прав – как только первый инквизитор вошёл в трактир, маг тут же смекнул что к чему. Он вскочил на стол, опрокидывая тарелки с закусью и полупустыми пивными кружками, и начал активно жестикулировать, приговаривая что-то на только ему ведомом языке. Со страху наёмники немного протрезвели, они встали на защиту своего командира и, в первую очередь, товарища.
К счастью, маг смог поразить только одного инквизитора. Чёрное пространство, размером с медную пуверденскую монету, образовавшееся над дверным проёмом, успело выпустить в шею неосмотрительного отра иглу длиною в фут. Отр пал, так и не ощутив боли, а сама “дыра”, неожиданно для заклинателя, потеряла стабильность и развеялась, как мираж. Приморы хорошо знали своё дело и как только маг проявил свои способности, вмиг их запечатали, даже не заходя в здание.
После того, как маг временно потерял силу, вся работа легла на плечи отров и терзов, окруживших все подходы к трактиру. Спустя пол минуты неудачных переговоров началась бойня. А её последствия стали поводом для слухов о кровожадности серой инквизиции. Пьяные наёмники не шли ни в какое сравнение с ударным отрядом серых. Инквизиторы действовали столь слажено, что неопытным новичкам-терзам, наблюдавшим у дверей и окон, сражение показалось искусно поставленным танцем.
В силу той же неопытности Даркусу было поручено удерживать запасной выход из трактира, идущий через кухню. Стоило наёмникам просечь, что перевес не на их стороне, так они тут же рванули ко всех выходам, к которым только могли попасть, но в проёмах их уже поджидали по два терза, вооруженных шпагами и эстоками. Когда на кухне показались две бегущих с тонущего корабля крысы, Даркус сжал шпагу покрепче и принял фехтовальную стойку. Оба наёмника выглядели внушительно. По виду они были старше Даркуса на десяток лет и выше на пол десятка дюймов. Но Даркусу везло, в суматохе один из них не смог найти себе оружия, и только второй удерживал в руке окровавленную одноручную булаву. Первая попытка прорвать наружу не увенчалась успехом, никто из наёмников не желал быть насаженным на идеально острый наконечник шпаги, поэтому все остались при своём. Но наёмники не сдавались, там, где они проигрывали в тактике, приходилось брать опытом.
После третьего размена Даркус совершил ошибку. Наёмник напирал слишком быстро и у терза не оставалась иного выбора, кроме как попытаться парировать. Шпага не выдержала сокрушительного удара и разломалась напополам. Даркус растерялся. Его заминкой воспользовался безоружный наёмник. Ранее, скрывшись в глубине кухни, он снял с огня массивный котелок, доверху заполненный вчерашней похлёбкой. Рванув к выходу, наёмник метнул раскалённый котёл прямиком в молодого терза, надеясь на то, что тот попытается уклониться и даст беглецам прорваться.
Но Даркус не отступил. Он стоял на месте, сердце его колотилось как бешенное, время словно замедлилось, но тело… Тело попросту отказывалось двигаться. После того случая терз ещё не раз прикладывал свою ладонь к обожжённой шее и терзал себя за то, что умудрился так глупо подставиться под удар. В тот день он усвоил важный урок – все его многогодовые тренировки могут обесцениться единожды совершенной глупость.
Бурлящий бульон растёкся по левой стороне шеи, проникая глубже под кожаный жилет и матерчатую рубаху. В голову ударила кровь и боль отступила. На её место пришла кипящая, словно похлёбка на огне, ярость. Подмога, подоспевшая как раз в этот момент, наблюдала, как невысокий парнишка, лет двадцати отроду, с неестественным медвежьим рыком, полным боли и отчаяния, голыми руками заталкивает двух коренастых наёмников обратно на кухню. Булава болезненно проминала спину Даркуса, но он не отступил ни на шаг, скорее наоборот, после каждого замаха толкал с ещё большей звериной прытью. Когда всё закончилось, юного терза кое-как смогли отодрать от торса мёртвого наёмника, поваленного точным ударом командирской шпаги в бок. Как только Даркус осознал, что битва закончилась, тут же обмяк и лишился сознания. К следующему утру Даркус проснулся совсем другим человеком, известным всему ударному отряду как “бешеный бык” Даркус Азари, сын столичного перворангового примора Гельты Фон Азари.