Чумной доктор отпер дверь и Дарк зашёл внутрь. Вся палата провоняла озоном, гноем и чем-то кисло-блевотным. Даркусу пришлось поплотнее прижать маску к лицу, чтобы сдержаться от рвотных позывов. Юноша был бледен, глаза его бегали из стороны в сторону, а выражение лица сменялось чуть ли ни каждые пару секунд. Он то весело хохотал, то срывал горло и начинал рыдать, то неожиданно смолкал, а после принимался мычать, как новорождённый ребёнок.
- Вигер, друг мой, ответь на мой вопрос, - мягко говорил Дарк.
- А... Кто... Вы?
Даркусу стало жалко парня. Его ноги были черны, как сажа. При дыхании он издавал тяжкие скрипящие звуки, словно старая вагонетка катилась по не менее старым ржавым рельсам. Инквизиторам и раньше приходилось видеть больных мором, но сейчас всё было совсем иначе - бедолага обезумел во время болезни, а не из-за неё. Две беды сложились, если не приумножились, и создали противоестественное всему человеческому Нечто. Причем это Нечто вырывалось из тела извозчика, причиняя ему как физические, так и душевные страдания.
Проблема лесной хвори заключалась в том, что на поздних этапах мозг больного словно бился в конвульсиях. Были нередки случаи, когда запущенная болезнь доводила пациентов до того, что те теряли память или вовсе меняли личность. Больные превращались в безумцев, но не из-за собственной неосторожности и недалекости, а из-за влияния хвори.
На конечной стадии происходило самое страшное. Доктора, философы и церковники целый год ломали головы, пытаясь понять, что конкретно мор делает с людьми. Симптомы были следующими: сначала тело, в том числе и внутренние органы пациента, покрывалось множеством гнойников, лопающихся после двух дней роста. Жидкость из гнойников обволакивала кожу и слизистую, постепенно затвердевая (в это же время пациент может оставить следы этой жидкости на предметах, до которых по обыкновению касается. Гнойная жидкость – самое заразное, что может производить больной человек на всех стадиях заражения). После затвердевания мышечная и пищеварительная системы начинают давать сбои, пока полностью не отключаются. Пациент впадает в состояние, подобное коматозу, опорожняет желудок и мочевой пузырь. Но, что удивительно, кровеносная, дыхательная и, самое важное, нервная система продолжают исправно работать. Без поступления пищи и воды, организм переходит в аварийное состояние и умудряется прожить от пяти дней до целых недель (рекордный случай – две недели и один день). Под действием неизвестных токсинов мозг пациента вырабатывает невероятно количество импульсов, от чего больной начинает испытывать ужасные галлюцинации, сводящие с ума в считаные дни. В конце концов серая масса буквально плавится, убивая пациента, но не забирая его душу. Люди прозвали такое состояние "чёрным саркофагом". Из-за чёрной корки тела не горели, а пробиться сквозь застывшее гнойное вещество при помощи инструментов было сложно и опасно - одно неаккуратное движение и ты сам мог стать такой же мумией. Умирающие пациенты из-за собственного безумия бессознательно порождали монстров, теней, призраков и даже Дичалых богов. Поэтому чистки заражённых были вынужденной мерой, а не чьей-либо прихотью.
- Вигер, прошу, соберись. Ответь мне, кто-нибудь ещё, кроме тебя и того парня, касался кинжала?
- Н... Нееет...- Вигер попытался поднять руку, но связывающие ремни ему не позволили. По итогу он просто указал пальцем куда-то в сторону – Прошуууу... Прошууу...
- Что там? – Инквизитор встал, посчитал до десяти, убедившись, что сделал всё верно, подошёл ближе к стене.
У тумбы в тканном мешке лежала сумка извозчика. Даркус поднёс к больному сумку и начал показывать ему все предметы, которые лежали в ней. Инквизитор успел приметить драгоценное ожерелье, торговые соглашения, лицензию на торговлю, кремень и кресало, столовые приборы, одеяло, пустой красный мешочек, от которого пахло можжевелом и женскими духами, и небольшой кошель с тремя золотыми (весьма и весьма неплохая сумма для обычного то извозчика). Последним предметом стала большая игральная карта с изображением святых.
- О... Ооо...Ма... Мама... Марии...
- Я не понимаю, это принадлежит твоей матери?
Даркус перевернул карту и увидел красивую надпись, оставленную чёрными чернилами.
- Жду тебя в "Цок да цок"? – он прочитал слова на карте – Это оно?
- Дааа... Мариии... Отдай всё... Ей... Больше... Некому... - Вигер закашлял чем-то чёрным, инквизитору пришлось отскочить на пару метров назад и прикрыть лицо покрепче.
- Убееей... Прошуу...