«Стоп. Откуда я вообще знаю владельца “Цок да цок”? Я же там даже ни разу… Ай!» Подумал Даркус, но не успел развить идею дальше, ибо почувствовал резкую головную боль, сбившую его с мысли.
Морщины на лбу Матильда разгладились, и он вскликнул.
- Ах! Право, кажется, такое действительно было, прости меня, дочурка, видимо я совсем заработался, - он повернулся к инквизиторам. – Эта бесконечная отчётность может свести с ума кого угодно.
- Я с вами согласен, - поддакнул Свейн. – Особенно если приходится возиться с бумагами из-за чьей-то ошибки.
- Ох и вы не поверите, как часто люди их совершают!
- От чего же не поверю. Верю!
Свейн и Матильд немного породнились. Общие страдания объединяют сильнее всяких кровных уз.
- А вы, имеете право работать в архиве? – Мари удивлённо взглянула на Свейна. – Я думала, что инквизиторы имеют доступ к нему только став приморами. Но на вас нет белой нашивки.
- Так-то оно так, - инквизитор почесал затылок. – Вот только… Не люблю хвастать, но я уже и так без пяти минут примор. Ты уж прости Дарк, что не сказал тебе лично, но, кажется я уже покончил с полным изучением высшей лазурной магии. К тому же эпик Сторв пообещал мне повышение после происшествия с... В общем ты и сам всё помнишь. Кстати, леди Мари вы очень эрудированы касательно распорядков в церкви, это весьма похвально.
Мари, обхватив края черной юбки, поклонилась. Даркус чувствовал гордость за друга. Он полагал, что белоснежные нашивки приморов идеально бы подошли в дополнение к лысине его приятеля. Более того, он не хотел скрывать тот факт, что магические навыки Свейна заметно продвинулись, с момента их знакомства, а вот у Даркуса всё было совсем на оборот. По непонятной причине, с каждым годом лазурная магия давалась восьмиранговому отру всё сложнее и сложнее. У него не было проблем со сосредоточением, но словно что-то невидимое всякий раз препятствовало сотворению заклинания. Крайним стал тот день, когда Дарку приснился Крад. После сражения с ним, средние лазурные заклинания попросту не хотели формироваться в его руках. «Надо бы с этим поскорее разобраться, через пару месяцев пройдёт переквалификация, и, если я её завалю – пиши пропало. Не хочу вновь становиться терзом!» Подумал Даркус, убирая игральную карту в карман. Он полагал, что Мари она уже не понадобится.
- Сэр Даркус, сэр Свейн, – Деккон ухватился за рукава инквизиторов, как обычно это делают застенчивые дети. - Если мы покончили с делами, не пора бы нам откланяться?
- Что вы, друзья инквизиторы! – Мари подошла ближе. - Если вы отправитесь сейчас, то придёте в город только к поздней ночи, это жутко неудобно. Я требую, чтобы вы остались у нас на ночь, - она аккуратно притопнула каблуком. - Вам здесь понравится. Право, отец?
- Право, Мари.
- Нет-нет-нет, вы уж простите леди Мари, но меня ждёт работа, - Даркус попытался махнуть рукой, но Мари подошла к нему совсем уж вплотную и чувственно обхватила обеими руками его ладонь.
- Вы должно быть забыли, что у вас отпуск, сэр Дарк. Как и у ваших друзей, именно поэтому вы пришли к нам именно сегодня, ведь так?
Наступила гробовая тишина. Если бы раздумья инквизиторов издавали звуки, в гостиной бы задрожали окна от создаваемого гула.
- Действительно… куда нам торопиться, отпуск ведь! – Свейн привстал с мягкого диванчика и ещё раз поклонился Матильду. – Спасибо, что разрешили остаться!
Даркус сидел у впечатляюще большого окна в выделенной для него комнате. Внизу, во дворе, блуждал бородатый мужчина с большой флягой и лестницей в руках. Он подходил к садовым фонарям, неспешно взбирался на лестницу, наполнял камеры с горючим и поджигал фитили. Спустя пару минут весь сад, двор и въезд в поместье были освещены скромными янтарно-желтоватыми огнями керосиновых ламп.
В помещении было жарко, поэтому инквизитор снял с себя мундир, оставшись лишь в белой полупрозрачной рубашке. Он огляделся. Его окружала лишь дорогущая мебель и предметы искусства. Прикасаться ко всему этому Даркус побаивался, ему не хотелось встрять в огромный долг, если бы он тут что-то сломал или испортил. В глаза бросилась очередная картина, казалось, что они висели в этом доме на каждом углу. Это был портрет неизвестного мужчины, выглядел он весьма строго, так что Дарк предположил, что на картине изображён или какой-то военный, или учёный, или инквизитор. Герой картины сидел на летней террасе и держал в руках книгу и бокал с вином. Заглядевшись на его руки Даркус по истине впечатлился качеством работы. Вино, которое держал мужчина, имело весьма необычный оттенок, в полумраке казалось, что оно причудливо переливается в бокале. Позади мужчины красовался завораживающий вид на очень знакомый Даркусу город, ещё дальше, на третьем плане, пробиваясь через ожившую на картине туманную мглу, глядели на Дарка очертания порта и осыпающегося маяка, стоявшего на одинокой морской скале.