- Заклинание называется “след ереси”, и оно ни черта не должно было тебе помочь!
- Как это? – Даркус остановился.
- Рубин показывает тебе очень недалёкое прошлое вещи, повязанной безумными мыслями. Магия работает только тогда, когда ты напрямую стоишь над тем местом, где вещь лежала или где проходил безумец. Чем дальше во времени и пространстве происходило это событие, тем сложнее что-либо понять. Всё Даркус! – он полностью обернулся к отру - Как ты смог использовать след ереси, находясь в пол сотне шагов от дома? Как ты узнал, во что "оно" превратится в будущем? Как ты увидел то, чего ещё не произошло?!
Раздался множественный топот, очень частый и прерывистый. Инквизиторы вздрогнули. С потолка посыпалась пыль. Свейн простым жестом приказал Даркусу и, казалось, самому себе заткнуться.
Они пошли дальше. Кожаные сапоги измерили пару шагов, пока не приблизились в первую дверь слева. Инквизиторы быстро осмотрели помещение. Где-то в углу комнаты растекалось что-то чёрное. Воздух заполнил мерзлотный запах фекалий и разложения. Низкий длинный диван был исцарапан маленькими коготками. Вдоль и поперёк. Повсюду валялись книги. Среди них узнавалась детская литература. На маленьких пустых книжных полочках, висевших на стене, стояли миниатюрные картины. На всех портретах кто-то выцарапал глаза. У камина лежала дохлая крыса. Недоеденная.
Даркус и Свейн направились дальше. Следующей комнатой стала кухня, потом кабинет. Ни в одной из них инквизиторы не обнаружили ничего живого. У серых остался лишь один ход – заваленная всяческим хламом лестница, уходящая на второй этаж.
- Дальше придётся разгребать ручками. Я держу светляк, ты убирай.
Спустя пять минут инквизиторы поднялись выше. Сверху, у самой лестницы по дереву была выцарапана надпись: “Верни папу!”. Их окружала кромешная тьма. Все окна завешаны, оставалось лишь уповать на свет лазури.
- Эта херь где-то тут, выше дырявый чердак, вряд ли монстр туда полезет, если боится света. - Свейн бросил лазурь и зажёг второй кристалл. Так было надёжней.
Они подошли к первой двери. Свейн, до смерти испугавшись чего-то, подпрыгнул. Так как Даркус шёл позади, а коридор был слишком узким, отр не видел, что творится перед лицом у друга.
- У, сука! – прошептал Свейн.
- Чего там?
- Глянь-ка, - он слегка наклонил голову вбок.
Даркус точно так же вздрогнул. В пяти метрах от них, в углу, сидела маленькая девочка, её лицо неестественно отражало свет лазури. Он присмотрелся получше и понял, что для человека, у девочки слишком округлая голова и плоские глаза.
- Кукла?
- Ага. Богатенькие папеньки обычно дарят такое своим дочуркам.
Свейн вошёл в помещение и вновь вздрогнул, но на сей раз даже выпрыгнул обратно в коридор. Он столкнулся с Даркусом и они чуть было не упали. «Вот тебе и святая горе инквизиция!» Подумал Дарк, пытаясь вернуть равновесие.
В комнате с потолка свисал труп. Его очертания были видны лишь чуть-чуть, но сразу стало понятно, что погибший человек был ребёнком.
- Что-то “висит” говоришь?..
Свейн и Даркус подошли ближе. Её чёрная, как уголь кожа покрылась множеством складок и глубоких, словно шрамы морщин. Свейн напряг зрение, протянул камень как можно ближе к телу и вдруг всё осознал.
- Это не труп! Пустой саркофаг, - он обернулся к товарищу и его лицо вмиг скосил ужас – Дарк!
Что-то, чудовищно ударило Даркуса прямо в икру. Хруст и почти моментальный крик оборвали напряженную тишину этого места. Он упал, почувствовал, как нечто холодное и сильное схватило его за шею и что есть мочи отбросило его в коридор. Спустя мгновение над ним повис маленький, уродливый силуэт. Неугомонные детские ручки сжимали горло с медвежьей силой. Шея нестерпимо болела. По ощущениям, тварь выдыхала не воздух, а ядовитый газ, но зловоние никак не помешало Даркусу, ибо он не мог даже вдохнуть.
Свейн произнёс молитву, которую, обычно читают, в самом безвыходном положении. Он бросил камень прямо под лежащего Даркуса. Кристалл немного прокатился по идеально ровному дощатому полу и упёрся в выскочивший из доски гвоздь. Даркус посмотрел набок. Светляк покрывался трещинами и разгорался так сильно, что начали болеть глаза.
Через секунду Даркус увидел, как в один миг весь испускаемый светлячком свет, со звонким свистом вернулся обратно в кристалл. Тело онемело и ослабло. Он почувствовал себя калекой, у которого отнялись руки и ноги. Но у этого состояния был плюс – боль отступила. Потом отступило всё остальное. Рот по-глупому раскрылся, из него потекла густая горькая слюна. Для Даркуса весь мир перестал существовать. Хотя на самом деле, перестал существовать “Даркус”.