Мари, не справившись с горем, убежала. Дорога указывала на далекий остров, недавно найденный империей. Она надеялась там забыться, уйти от мерзостного прошлого и выбраться наконец из жуткой нищеты. Как-никак, новая земля – новые возможности. Устроиться там куда проще, чем здесь. Да, думала она, работать будет сложнее, особенно по началу, но там меня точно не бросят. И ей действительно повезло, она нашла своё место – прислуживала молодой дворянской невесте. У неё появились деньги, пусть и не большие, но она уже не чувствовала себя нищенкой, появились выходные и даже какие-никакие ухажёры. Но судьба вновь обрушилась на неё бедой. Остров настигла болезнь. А в месте с болезнью, Мари настигло всё то, от чего она пыталась сбежать.
Невеста погибла, дворянин начал пить и буянить, бранился, что Мари стала бесполезной, угрожал, что единственной возможностью остаться – это стать в доме “женщиной”. Мари пыталась сбежать, но бежать было некуда, кругом умирали люди, бродили монстры и вообще, как ей казалось, творился конец всех времён. Спустя пару месяцев дворянина ни за что убила инквизиция, ей повезло, что она осталась не при делах. Тогда девушка угодила в постоялый двор, потом в притон, а затем и вовсе угасла.
Но пламя в ней разожгла Киель. Кое-как уснув в слезах от боли в животе и судорог, её привиделась старая подруга, всё ещё красивая, с завораживающей улыбкой и невероятно глубокими глазами.
- Ты последняя, Мари, - шептала Киель, чутко обнимая её, - знаешь, для меня ты всегда оставалась младшенькой сестрой. Мне жаль, что так получилось… Я не хотела быть первой, я не должна быть ей… Мы с подругами хотим, чтобы ты не сдавалась, счастье обязательно тебя нагонит, не отчаивайся. Помни, ты должна прийти к нам по собственной воле.
На утро всё изменилось. Она обнаружила себя израненной до такой степени, что проще было прекратить её муки, чем начать лечить. Но врачеватель, нашедший девушку где-то в подворотне, не дал её умереть. Мари не помнила ничего, что произошло ночью, но знала точно, ни от притона, ни от постоялого двора не осталось и камня на камне. Тогда-то в ней что-то изменилось. Хотя Мари полагала, что изменилась не сколько она, сколько всё вокруг неё.
Теперь уже не мужчины любили Мари, а Мари мужчин. Теперь не она искала себе денег, а деньги искали её. Жажда становилась всё сильнее и сильнее, неведомая сила кружила ей голову, и она позволяла себе всё больше неосторожностей. Страсть овладела Мари - она стала от неё зависимой…
Изысканные створчатые двери отворились. За карточным столом сидело трое господ и одна дама. Господа облачены в чёрные костюмы, вышитые с иголочки. Мари же украшало черное короткое платье, она присоединилась к игре. Вторая, вся в белом, пила много игристого и теребила в руках карты, предвкушающе хихикала.
Приветствоваться незнакомцы не стали, дамы настояли, что назовут свои имена лишь, если парни обыграют их в карты. Шли размены.
- Надо же, - недоумённо произнёс один из мужчин, - если всё так и продолжится, дамы уйдут от нас, даже не назвав своих имён.
- Ваша правда, - согласился второй, - где же вы так играть научились?
- Если честно, я уже даже играть не хочу, - третий мужчина встал, - признаюсь, господа, я жулил, но, если я проиграл, когда жулил, значит дамы обводят нас вокруг пальца ещё хлеще.
Он направился к двери.
- Ослик, вернитесь к столу, мы ещё не доиграли, - приказным тоном Мари заставила ослика вернуться.
Мари оглядела мужчин, пытаясь выбрать подходяще красивую жертву. Все они, не обратив внимания на её слова, пыхтели, напряженно пялясь в карты. К плечу Мари прикоснулась вторая женщина. Выглядела она по-своему красиво, не во вкусе Мари, но в ней было что-то таинственное, а мужчины падки на таинственность. Вот, правда, нечто в её образе смущало Мари.
- Что-то случилось? – обратилась Мари к даме.
- Что вы только-что сказали этой свинье? – она ткнула пальцем на ослика.