- Благодарю, - кивнул Дарк и нырнул в узкий паучий тоннель.
Он полагал, что черная мерзость не пролезет в нору и оказался прав, но и ошибался. Монстр сложил свои извилистые конечности в один большой стебель и, накопив силы, ткнул им в стенку тоннеля, словно копьем. Камень крошился и разваливался. Малые щупальца разгребали получившийся завал. С каждый ударом Даркуса натурально подбрасывало вверх.
- Как же уйти от страданий? Кто-то про это говорил… Или писал? – бормотал Дарк. Его толкнули в спину.
Паук-громадина повалил инквизитора и повис на его спине, но, увидев подбирающуюся хтонь, тут же завизжал и умчал вглубь норы, подальше от твари. Даркус вскочил и побежал следом.
Через пару минут он выбежал к гнезду. Роящиеся как пчёлы в улье пауки не обращали на инквизитора никакого внимания. Они, словно обученные муштрой солдаты, принялись занимать позиции. Хтонь прорвалась в сердце паучьей жизни.
В суматохе Даркус спрятался в укромном месте и заворожённо наблюдал, как проливается темно-зелённая кровь. Щупальца обхватывали пауков, яростно сжимали и безжалостно бросали их об стены. Спустя двадцать минут на шум прибежали инквизиторы.
Пред Аттели предстала ужасающая картина. Пол сотни пауков роились вокруг неведомой, вводящей в неостановимую дрожь, хтони. Многолапые оплетали стальной паутиной многощупальцевого, но последнему было хоть бы хны. Его острые, как клинки чёрные отростки обрезали сети, обхватывали и раздавливали. Двухметровые пауки умирали с такой же легкостью, с которой человек обычно мог раздавить таракана. Хтонь была по истине ужасна, мерзка и, одновременно, животрепещуща. На монстра было просто противно смотреть, но увидев её раз, Квал больше не смог отвести заворожённого взгляда.
Где-то позади Аттели заблевал один из терзов. Какофония звуков прогрызала слух, проникая глубоко в подсознание – забыть такую картину не получится уже никогда. Казалось, стены пещеры начали ходить ходуном.
- Марьен, эту тварь вы видели в бездне? – примор кричал громко, не иначе его бы попросту не услышали.
- Нет, даже та сука была поприятнее.
— Значит эта другая? – он призадумался. – Её мог создать больной разум Даркуса.
- Вон он, Дарк-то!
Ателли обернулся на окрик. Безумный отр лежал в укромном тёмном уголке, тяжело хрипел и заворожённо смеялся. «Как знал» Отметил примор и зашагал к безумцу, но остановился, как только свет лазури прикоснулся к кожаным ботинкам Азари.
Даркус походил на изорванную тряпичную куклу. Из плеча вырывались иглы, мясо свисало кусками. Ноги изодраны и покрыты тысячей мелких порезов, кровоточащих чем-то чёрным. Теперь заблевать захотелось и примору. Он, не оборачиваясь, закричал отряду.
- Оттащите и перебинтуйте, пока он копыта не откинул!
В этот миг Даркус сорвался с места. Его скорость вводила в шок.
- Даркус, сука, отпусти Квала! – взревел Марьен, направив клинок в сторону тёмной повисшей фигуры, удерживающей примора за горло и левую руку.
Даркус бормотал что-то несвязное: про амулет, про голод, про убийство епископа и про своего отца и страдание. Ателли почувствовал, насколько горячими были руки безумца – они пылали. Тонкие окровавленные пальцы намертво вросли в кадык, в горле запершило. Безумец вцепился зубами в горло примора, последний вскрикнул. Пролилась кровь. Медлить Квалу нельзя, сумасшедший Даркус мог убить его в два счёта, ровно так же, как убил примора в далеком прошлом.
Примор активировал светляк. Даркус вмиг возгорелся синим пламенем. Азари отпустил руки, заскулил, осев на землю, и начал кататься на полу, чуть не свалившись в пропасть. Ателли знал, какую боль обычно причиняет выжигание, оно было способно лишить сознания даже неостановимого боксёра бугая, но Даркус всё ещё оставался в сознании. Квал остановил пламя, предпоследний светляк лопнул прямо в руках примора.
- Что встали! Вяжите ему руки!
- Сэр Квал, ну его! Скинем суку в обрыв!
- Отставить! После всех событий он будет нужен минимум нашему эпику, если не епископу, - Квал схватился за шею, придавливая прокушенную плоть.
С противоположной стороны пещеры кто-то басовито окликнул примора. Там, на севере, пять измотанных до смерти инквизиторов выталкивали отступающих в страхе пауков. Ни у кого из серых не должно было оставаться сил на сражение, но Фэтил настолько яростно и воодушевляюще выкрикивал приказы, что взлетевший к потолку моральных дух отряда можно было увидеть даже с противоположной части пролома.
Почти все пауки отправились к праотцам, если конечно, у них они вообще были. Хтонь пожирала мерзотной пастью коконы, выплевывая тельца недоразвитых паучков и тела недоеденных зверей, наёмников и инквизиторов, попавших в паучьи сети. Когда сверхпрочный паутинный мост оборвался, от пауков остались лишь кровавые следы.