— Не знаю, не знаю, — засомневался Валентин. — Немногие пойдут на такие злодейства лишь ради золота. Это же на всю голову больным надо быть!
— Банда душевнобольных? — ухмыльнулся я. — Нет, это простудой все вместе болеют, а с ума поодиночке сходят.
— Ладно, оставим это пока. — Дрозд стряхнул налипшую на ус капусту и подался вперед. — Но ведь тогда получается, что сейчас убийц может в городе и не быть! И что будем делать?
— Они здесь. Два нападения следуют одно за другим, далее идет перерыв в пару декад.
— Тогда у нас нет даже четырех дней…
— Ты будешь меня слушать, нет? — Я начал понемногу терять терпение. — Или до ночи тут сидеть собираешься?
— Слушаю, слушаю…
— Насчет наводчика ничего не скажу, а вот приезжие — люди заметные. Один длинный — выше меня на голову, если не более; второй прихрамывает на правую ногу и любит душить женщин.
— Пытает так?
— Скорее с головой проблемы. Скажи Берте, пусть местных гулящих девок расспросит; о таких случаях в их среде слухи влет расходятся. И не обязательно сразу душителями интересоваться, просто людьми жестокими и склонными к насилию.
— По наводчику ничего?
Я припомнил распотрошенный сундук с одеждой и задумался.
— Он либо мот, либо жмот. Или сорит деньгами, или за грош удавится. Приезжие, те, скорее всего, покутить любят. Вина выпить да с девками покувыркаться, чтобы нервишки в порядок привести. Как-никак под петлей ходят.
— А мы чем займемся?
— А мы будем действовать всем на нервы. Заодно попробуем понять, почему в городе столько бесноватых.
— Понятно, — кивнул Валентин. — Насчет этого вам с экзорцистом переговорить надо.
— Как он, кстати?
— Мальчишка, — презрительно махнул рукой Дрозд. — Первое назначение. Зелен настолько, что, будь яблоком, и кусочка бы не откусили.
— И где это юное дарование сейчас?
— В имение маркиза Левича с утра умотал. У того со старшей дочерью несчастье приключилось.
— Одержима?
— Ну да. Вот наш юный экзорцист и решил этим случаем самолично заняться.
— Молодец.
— Молодец-то он молодец, — дернул себя за ус Валентин. — Но понять не могу, с какой стати к нам этого юнца приставили! Теперь возиться с ним…
Я только покачал головой и ничего на завуалированный вопрос отвечать не стал. Во-первых, сам терялся в догадках, а во-вторых, иной раз языком не трепать лучше. Всякий должен знать лишь то, что ему для работы знать нужно, и не более.
— Так я пойду? — приподнялся со стула Валентин.
— Расплатись и иди, — разрешил я.
— Хм… — поморщился усач, но за кошелем все же полез.
— Не обеднеешь, — усмехнулся я, и тут на веранду заскочил какой-то растрепанный парнишка.
— Господин Дрозд! — с ходу заголосил он. — Господин Дрозд!
Валентин от неожиданности едва не рассыпал монеты и зло шикнул на посыльного:
— Ну-ка, цыц! Что визжишь?
— Его сиятельство за вами послал. Велел срочно быть. Без промедлений.
Усач беззвучно выругался, на миг закрыл глаза и очень спокойно и даже ласково спросил:
— Случилось что?
— Ничего не знаю, ваша милость, — замотал головой щербатый мальчонка.
— Да брось, — добродушно улыбнулся Дрозд. — Ты и не знаешь? Да вовек не поверю!
— Всеми Святыми клянусь, просто за вами ехать велели.
— А ну отвечай! — Валентин ловко ухватил посыльного за ухо и, выкручивая, зашипел: — Ну-ка выкладывай все, быстро!
— Не надо! — взвизгнул приподнявшийся на цыпочки парнишка. — Это из-за Вероники!
— Старшей дочери? — сообразил я.
— Да! — шмыгнул носом пацан. — Экзорцист как утром с ней заперся, так и не выходит. И беспокоить запретил. А духовник тревогу поднял, мол, давно все закончиться должно было!
Дрозд вопросительно глянул на меня; я утвердительно кивнул. Целый день одной бесноватой заниматься? Ерунда какая-то. Не иначе что-то нехорошее приключилось. Ох, навязали юнца на мою голову!
— Возвращайся и передай — сейчас буду. И официала Изгоняющих с собой привезу. Так, ваша милость?
— В комнату пусть не суются только! — предупредил я, а когда парнишка убежал, в сердцах выругался: — Бесов праздник!
— И не говорите! — Валентин выложил несколько медяков и поднялся из-за стола. — Маркиз в дочурке души не чает, если с ней что-то случится, он с нами и разговаривать больше не станет.
— Погоди! — Я ухватил подручного за рукав и дернул обратно. — Ты куда?
— Велю карету заложить.
— Еще разыщи Берту, пусть монашкой оденется. — Ситуация представлялась безрадостной, и госпожа в рукаве точно не помешает. — И карету сам поведешь. Ясно?