- Если у вас ничего не выйдет с сывороткой и придется ее...- Гелиану непросто давались эти слова. Он будто выдавливал из груди каждую букву через терновник колючей сухой боли - если вы убьете ее, как обещали, то и мне незачем жить.
- Что за глупости, ты еще молодой. Знаешь сколько в твоей жизни еще будет красоток? - доктор хмыкнул насмешливо.
- Да что вы понимаете? Расы не такие, как люди. Да, мы преобретаем особенности вида, но все же. Я годами наблюдал за вами, людьми. Желал того, что не мог постичь.
- Что же такого ценного мы припрятали, что никак не получить вашему виду? - тоном "еще один тест запущен" произнес ученый.
- Семья.
- Пф, как банально, уж прости старого циника. У тебя есть родители, даже брат, на сколько мне известно. Вы теперь и размножаться можете как мы. В чем суть то?
- Знате вы или нет, но сознание раса развивается в теле носителя, подобно вашим детям. Изучает опыт, полученный телом до подселения, через его воспоминания. Таким образом за несколько дней рас приобретает личность и представление о мире. И только потом осознает себя как отдельное существо.
- Интересно, хочешь сказать, вы не понимаете, что захватываете чужое тело?
- Нет, не понимаем, пока уже не становится слишком поздно.
Я не знала как реагировать, ведь мне он никогда ничего подобного не рассказывал. Просто "ничего не помню, прости".
- У каждого раса есть свой характер и чувства, хоть они и не такие, как у вас. Некоторые легко переносят слияние, а некоторые ломаются, долго не могут прийти в себя. Это как-то зависит от воспоминаний человека, возможно, даже от его жажды жить. И еще чего-то, что мне было не постижимо: это ваша любовь.
- Хочешь сказать, что вас мучает совесть?
- Думаю, да. Это не совсем так, как у вас, но что-то вроде того. Такое бывает не так часто, обычно существа живут ужасно, пока не прилетаем мы. На их планетах царит хаос, перенаселение и они доводят планету до истощения. Собсвенно, по этому мы и выбрали Землю.
- Да уж, герои! - саркастично съязвил доктор, - Не нужно мне тут оправдывать геноцид вашим желанием спасти планету от нас, недалеких! Мы здесь и сами неплохо справлялись! - голос Ларсона повысился до неприличного предела громкости.
- Да что вы? - Гел ответил сарказмом на сарказм.
- Ах ты...
- Так, не кипятитесь! Это же просто очередной тест, не так ли? Я рассказываю вам это в надежде, что знания помогут спасти Аврору. Или информация вам не нужна? - как можно рассудительнее произнес Гелиан.
Я слышала, как тяжело дышал ученый: все-таки он ненавидит Гела и терпит его только ради своих личных целей. Что-то мне подсказывает, что цель эта больше, чем просто спасение таких, как я. Нам здесь небезопасно оставаться.
- Ладно,я спокоен, продолжай. Так что там такое "непостижимое"?
- Меня подселили в очень раннем возрасте и воспоминаний было крайне мало. Однако, моя мать, точнее, его мать...
- Мать того тела, в котором ты живешь? - уточнил Ларсон, подчеркивая, что Гел не владелец, а лишь незваный гость.
- Да, мальчика. Его звали Митти, вроде. Воспоминания такие смутные и их было катастрофически мало. Но было одно, которое я храню до сих пор. Его мать держала малыша на руках и пела чудесную песню. Она пела тихо, пытаясь успокоить ребенка. И спасти. Она знала правду. Они прятались в каком-то темном подвале, было сыро и страшно. Она успокаивала, ее руки согревали. Я помню, как нас нашли, она защищала его до последнего даже когда ее тело получало удар за ударом. Она прижимала плачущий сверток ...его или меня, сложно разобраться. Я понимаю, что это произошло не со мной, но воспоминания теперь мои, они часть меня.
Слезы катились по моим щекам, дыхание сперло от попыток сдержаться. Он никогда ничего такого мне не говорил...
- Его! Она его прижимала, чтобы ты никогда не появился! - жестко рубил Ларсон.
Гелиан тяжело вздохнул, его голос дрожал. Мне кажется, это первый раз, когда он проговорил свою боль вслух. А этот козел даже ничего не понял!
- Я понимаю, но очень сложно отделить его воспоминания от своих. Если опыта много, рас вроде как сразу становится взрослым, считывая опыт. А я, так и остался ребенком, и рос постепенно, как и ваши дети. Эту женщину вернули ко мне через время, но ...
- Это уже была не она...
- Не она...Холодная, отрешенная женщина, которой не было до меня дела. Как и до моего брата. Отец тогда еще не был мэром, но работал много, так что в воспоминаниях ребенка, как и в моих после, его почти нет. Многие годы это маленькое воспоминание о песне грело и причиняло боль одновременно. Я читал, изучал человеческие чувства и отношения. Мне хотелось испытать это снова. Мне хотелось быть любимым и любить.