Что же касается отдельных наставлений, проповедей, заповедей религии, то ошибочно было бы раскрывать их смысл и значение в отрыве от религиозной морали в целом, от ее сущности. Так, например, библейская заповедь «не укради» сама по себе ничего плохого не содержит и кажется вполне приемлемой для коммунистической морали. Однако это только кажется, а в действительности это совсем не так. Заповедь «не укради» в течение многих веков и тысячелетий классового эксплуататорского общества выполняла весьма определенную, в высшей степени безнравственную роль. Она была призвана охранять, как святыню, собственность эксплуататоров, удерживать трудящихся от посягательств на те блага, которые были созданы их трудом, но принадлежали не им, а их эксплуататорам. Эксплуататоры ежедневно и ежечасно обкрадывали и обкрадывают трудящихся, присваивали и присваивают себе огромные богатства, создаваемые трудящимися. Но религиозная мораль никогда не считала и не считает это воровством. Под воровством имеется в виду главным образом то, что может быть взято или отнято у собственников, наживающих свои богатства путем эксплуатации трудящихся. В капиталистической Америке в народе сложилась даже поговорка, отражающая волчьи законы эксплуататорского общества: «Если вы украли булку, вас посадят в тюрьму, а если вы украли железную дорогу, вас сделают сенатором».
Надо сказать, что религиозная заповедь «не укради» полностью согласуется с этим законом и в течение столетий и тысячелетий по существу охраняла его и служила ему. Она меньше всего заботилась о тех, кого больше всего обкрадывали — о трудящихся, и более всего оберегала самых бесчестных и ненасытных воров и разбойников, какими по самой своей природе являются эксплуататоры.
Так же обстоит дело и с заповедью «не убий». На первый взгляд это в высшей степени нравственное повеление, осуждающее такое преступление, как убийство человека. Казалось бы, чтó может быть более естественным и более оправданным, чем это повеление? Однако главный смысл заповеди «не убий» совсем не в этом. Под видом осуждения убийств эксплуататорские классы с помощью этой заповеди оберегали свое господство, вбивали в головы трудящихся мысль о недопустимости браться за оружие и направлять его против своих поработителей. Вот какое убийство имеется здесь в виду в первую очередь. Если при оценке этой заповеди не забывать о существе религиозной морали, то она выглядит совершенно по-другому и далеко не так привлекательна, как кажется на первый взгляд.
Сами эксплуататоры никогда не соблюдали тех нравоучений, которые проповедовали и считали обязательными для других. В памфлетах об Америке А. М. Горький устами американца следующим образом излагает мораль капиталиста: «…Вы говорите всем — не укради. Ибо вам крайне будет неприятно, если вас начнут обкрадывать, — не так ли? Но в то же время, хотя у вас и есть деньги — вам нестерпимо хочется украсть еще немного… Вы строго исповедуете принцип — не убий. Потому что жизнь вам дорога, она приятна, полна наслаждений. Вдруг в ваших угольных копях рабочие требуют увеличения платы. Вы невольно вызываете солдат, и — трах! — несколько десятков рабочих убито…»
Здесь выражены ложь и лицемерие буржуазной морали и тех религиозных заповедей, которыми она прикрывается и на которые опирается.
Религиозная мораль переполнена «заботами» о счастье «рабов божьих». Все ее наставления в заповеди преследуют одну цель — направить людей на «путь истинный», ведущий в царствие божие и обеспечивающий им вечное блаженство. Отцы церкви уверяют, что если это блаженство даже и не осуществится, то одна только мысль о нем способна сделать и делает человека счастливым. По-настоящему счастливым может быть, по уверению церковников, только верующий; неверующий же глубоко несчастен уже оттого, что у него впереди нет ничего утешительного, его жизнь постоянно отравлена мрачной перспективой бесследного и безвозвратного исчезновения после смерти. Поэтому для человека якобы нет ничего более важного и необходимого, чем вера в бога и святая молитва.
Но что собой представляет то счастье, которое обещает и к которому зовет религия? Во-первых, это не действительное, а вымышленное счастье, не реальность, а пустая иллюзия, миф, то, чего нет и быть не может. Во-вторых, для того чтобы достигнуть этого несуществующего счастья, нужно быть глубоко несчастным человеком. Если бы надежда на небесное благополучие была праздной мечтой и только, то это бы еще ничего, большой беды в этом не было бы. Но ведь эта надежда дается ценой отказа от радостей реальной, повседневной жизни. Религиозная мораль призывает верующих к тому, чтобы они действительное счастье приносили в жертву вымышленному счастью, иллюзию предпочли реальности. Небесная награда согласно религии дается только тем, кто на протяжении всей земной жизни думает только о будущей загробной жизни, посвящает ей все свои земные помыслы и дела, ради нее отказывается от всех радостей земной жизни. Иначе говоря, религиозная мораль учит отказываться от подлинного счастья ради мечты о несуществующем счастье в вымышленном небесном мире.