Листу понравилась мысль о тишине и покое.
– Звучит неплохо, – ответил он.
Фон Метц улыбнулся.
– Тогда…
– Тихо! – перебил его фон Фрайзинг.
Они прислушались, но ничего не услышали.
– Мне показалось, будто скрипнула дверь, – сказал иезуит.
– Я ничего не слышал, – Буркхарт подошел к двери и приложил ухо к щели между досками.
– Будем караулить по очереди, и убраться надо еще до рассвета. Не стоит лишний раз искушать судьбу. Благополучно пережить ночь в таком месте – уже везение.
Фон Фрайзинг нес первую вахту. Было тихо, все вокруг спали. Монах плотнее закутался в плащ и зашевелил губами в беззвучной молитве.
XX
Утро было холодное и сырое. Путники стояли перед харчевней, по колено в тумане, который тянул из них остатки тепла. На горизонте угадывались первые проблески зари.
– Думаю, за ночлег этого достаточно, – фон Метц подал трактирщику небольшой мешочек.
Тот взвесил его в руке.
– Этого не…
– Более чем, – невозмутимо оборвал его Буркхарт. – Мы ночевали в сарае, а о том, что ты зовешь едой, я и говорить не хочу.
Иоганн и фон Фрайзинг подошли ближе и встали рядом с паломником.
– Что-то не так? – спросил Лист.
Трактирщик обвел их хмурым взглядом.
– Хороши гости…
Он развернулся, вошел в харчевню и с силой захлопнул за собой дверь.
– Друзей вы здесь явно не нажили, брат, – заметил фон Фрайзинг.
– У стервятников вроде него друзей быть не может. – Буркхарт повернулся к паломникам, которые дожидались чуть позади. – Выдвигаемся!
Как и во все предыдущие дни, Иоганн, фон Фрайзинг и Буркхарт шли впереди, за ними ехала верхом Элизабет, а потом – все остальные. Туман серой массой расползался по всей долине, и все вокруг потускнело, словно мир лишился красок. Деревья и межевые столбы сливались во мгле и часто возникали перед путниками, словно из ниоткуда.
Кругом стояла тишина, туман приглушал любые звуки.
– Сначала бандиты, потом гроза, а теперь туман как молоко… Не нравится мне эта долина, – хмуро проговорил Иоганн.
– В пути никогда не бывает легко. Но мы неплохо продвигаемся, – равнодушно ответил Буркхарт.
Лист оглянулся на Элизабет: она неподвижно сгорбилась в седле. Иоганн тревожился за нее, но помочь ничем не мог. Они должны были добраться до ближайшего города. Там он найдет цирюльника и раздобудет лекарства.
Держись, Элизабет. Ради нас.
Дальше шли молча.
Склон становился круче. То и дело кто-нибудь из паломников падал, сдирая руки и колени, бормотал проклятия и снова поднимался.
Когда стало казаться, что дороге не будет конца, туман на краткий миг расступился… и впереди показалась арка, нависшая над пропастью.
Чертов мост.
Они остановились, завороженные открывшейся картиной.
Могучий каменный мост нависал над пропастью и в самой середине был до того узким, что казалось, не выдержит даже вес ребенка. Дно ущелья терялось в тумане.
– Дьявол, похоже, не лишен вкуса, – сухо заметил фон Фрайзинг.
– Не начинайте! – воскликнул Буркхарт и закатил глаза. – Что за привычка приписывать дьяволу любые вековые сооружения… Как будто ему заняться больше нечем, кроме как мосты строить! – Он тряхнул головой. – Нам лучше поторопиться. После моста будет перевал, а оттуда и до Линца недалеко.
Они шагнули на мост. Его ширины как раз хватало, чтобы прошли три человека. Камни были укрыты слоем жесткого снега. Иоганн вдруг показал вперед.
– Стойте!
На мосту стоял человек.
И даже издали была видна красная лента, повязанная вокруг его талии.
– Турок! – взволнованно заголосили паломники.
– Турков я под Веной насмотрелся, один-единственный меня не напугает, – попытался успокоить их Буркхарт. – Это обыкновенный висельник, который сам распустил о себе слухи. Он хочет денег за проход, и только.
– А если ему нужно что-то другое? – Элизабет слезла с лошади.
Фон Метц повернулся к группе и произнес:
– Другой дороги нет, так что выбирать не приходится. Если он хочет нашей крови, будем отбиваться. Но, кажется, я могу полагаться на вас двоих, – он взглянул на Иоганна и фон Фрайзинга.
Лист не ответил. Он думал о худом незнакомце в харчевне и его истории про Турка.
Никто не знает, как он выглядит.
– Если никто не знает, как выглядит этот Турок, – произнес он, – почему же он стоит сейчас перед нами?
– Хороший вопрос, – фон Фрайзинг снова приподнял бровь.