Иоганн вошел следом за ней. Элизабет, еще сонная, сидела за столом, закутавшись в одеяло, и ела с завидным аппетитом.
– Маловато вчера мяса было? – подстегнула ее Йозефа и принялась ворошить кочергой угли в печи.
– Маловато, да и на вкус так себе, – сухо отозвалась Элизабет.
Хозяйка отложила кочергу.
– Быстро учишься, – подмигнула она девушке.
– Аппетит снова проснулся, – сказала Элизабет. – Наверное, весна приближается.
– Или все дело в венской кухне… Как бы там ни было, Хайнц сегодня выходит – утром сказал мне. Если хотите, можете после обеда сходить за ним. А я пока приготовлю что-нибудь на ужин.
– Звучит неплохо, – согласился Лист.
Элизабет отложила ломоть хлеба.
– Иоганн, а мы посмотрим город? Время есть, а вчера я так устала, что и половины не заметила.
Он колебался. Чем больше высовываться, тем выше вероятность, что кто-нибудь их узнает.
Иоганн Лист. Дезертир. Живым или мертвым.
– Иоганн? – Элизабет смотрела на него с надеждой.
Он медленно покачал головой.
– Вообще-то, я хотел раздобыть для тебя лекарство, чтобы…
– Но мне уже гораздо лучше.
Лист внимательно посмотрел на нее. Верно – она выглядела вполне здоровой, почти как раньше, в деревне. Если для нее это так важно, то с лекарством можно и повременить.
– Ну… хорошо.
Элизабет просияла.
XXXVIII
Стук в дверь разбудил фон Фрайзинга. Монах растерянно протер глаза – должно быть, он все-таки задремал. Заспанный иезуит открыл дверь.
У порога стоял, беспокойно озираясь, отец Виргилий.
– Позволите?
Не дожидаясь ответа, он вошел в келью. Фон Фрайзинг прикрыл дверь, теряясь в догадках. Еще ни разу он не разговаривал с отцом Виргилием в этой комнате. Здесь было тесно даже одному человеку.
– Пришли проверить, не сбежал ли я? – спросил устало фон Фрайзинг.
– Это последнее, о чем я подумал бы, дорогой друг, – начал отец Виргилий. – Вы должны понять, что я не мог поступить иначе. Это единственная возможность выиграть время, чтобы другие поумерили пыл. И поверьте, я потрясен не меньше вашего. Бернард, должно быть, не один год вынашивал свой замысел – и улучил-таки момент.
– Но почему…
Виргилий положил руку ему на плечо.
– Тот, кто творит чудеса, приумножает влияние своего ордена. И собственную власть. Вы же, напротив, действовали ради общего блага и не думали о власть имущих. С такой точки зрения вы не подходили для своих задач.
– Тогда мне, вероятно, следовало выбрать иного наставника. – Фон Фрайзинг заглянул собеседнику в глаза.
Тот едва заметно улыбнулся.
– И все-таки ваш доклад меня удивил. Что вами двигало?
Фон Фрайзинг сел на жесткую кровать и потер лицо, словно бы хотел оттереть следы лжи.
– В сущности, я сказал правду. Если я и умолчал об Иоганне и Элизабет, это потому, что не счел это достойным внимания. А поскольку я недавно встретил их в Вене, мне не хотелось упоминать о них. Бернарду непременно захотелось бы… – он сделал паузу, – расспросить их подробнее. Это лишь вопрос времени.
Отец Виргилий кивнул.
– Для ближнего и за ближнего. Этим вы и ценны… и слабы.
Фон Фрайзинг посмотрел на наставника и почувствовал, как в нем закипает злоба.
– Оба они хорошие люди и хотят лишь, чтобы их оставили в покое. А то, что Кайетан Бихтер был отщепенцем и видел то, что хотел увидеть, – так я и раньше об этом говорил, – он повысил голос.
– Не надо злиться, – не менее резко одернул его отец Виргилий. – Я и сам понимаю, что произошедшее в деревне было следствием скорее суеверия, а не божественного вмешательства. Но есть другие, люди более могущественные, которые не хотят принимать это во внимание.
Фон Фрайзинг молча смотрел на своего наставника. Тот повернулся к двери.
– Я попытаюсь выяснить намерения брата Бернарда. Наберитесь терпения и прекратите биться головой в стену. Omnia Ad Maiorem Dei Gloriam.
Отец Виргилий постоял в ожидании ответа, однако фон Фрайзинг хранил молчание. Затем вздохнул и вышел.
Дверь закрылась, и тишина наполнила келью.
– Omnia Ad Maiorem Dei Gloriam, – прошептал наконец фон Фрайзинг.
Он знал, что это еще далеко не конец.
XXXIX
День как будто был создан для прогулки. В воздухе пахло весной, теплый ветер уносил прочь зловоние улиц. Иоганн и Элизабет, бродя по городу, посмотрели кайзерскую крепость и городскую лечебницу, поели пирожков со сливой на Новом рынке и угостились местными блюдами.