Ремень внезапно порвался, вор поскользнулся и упал в жижу. В следующий миг он был погребен под повозкой.
Иоганн увидел торчащую из-под повозки руку – пальцы судорожно вцепились в его кошелек. Он наклонился и забрал мешочек. Пальцы дернулись и застыли.
– Попался, пес!
Иоганн развернулся. К нему из последних сил, с трудом удерживая алебарду, бежал стражник. Бежать было поздно – тот оказался слишком близко. Оставалось только действовать. Когда гвардеец сделал замах, Иоганн резко пригнулся, в мгновение ока очутился у него за спиной и ударил в ухо. Стражник взвыл и выпустил алебарду. Лист толкнул его лицом в стену, развернулся и скрылся среди столпившихся зевак.
XL
Иоганн сидел на глинобитном полу у печи и вертел в пальцах монету. Он до сих пор злился на себя за свое поведение. Когда Лист пришел на рыночную площадь, Элизабет там уже не было. Поэтому он вернулся в дом Пруссака, где его ждали Элизабет и Йозефа. Облегчение при их виде быстро сменилось чувством стыда.
Девушка сидела за столом, но даже не посмотрела в его сторону. По ее глазам было видно, что она недавно плакала.
Йозефа одарила Иоганна сердитым взглядом.
– Замечательно, оставить любимую одну посреди незнакомого города…
Только дурак не признает собственных ошибок. А ты и есть дурак!
Иоганн поднялся и подошел к ним.
– Элизабет, прошу, прости меня, – сказал он негромко.
– За что? – спросила она, и голос у нее дрожал.
– За то, что оставил тебя одну, – продолжал Иоганн. – Я думал только о том, как бы нагнать этого мерзавца, и… Мне очень жаль.
Элизабет подняла на него глаза.
– Правда?
– Да.
Девушка встала и прижалась к нему.
– Я вдруг почувствовала себя такой одинокой…
Лист обнял ее, ощутил тепло ее тела.
– Я люблю тебя, – прошептал он. – И горжусь тобой. Сама отыскала дорогу… ты просто рождена для жизни в городе.
Элизабет невольно рассмеялась.
– Как и ты – для работы в кузне, – подстегнула она его.
Йозефа смотрела на них, и на душе у нее стало тепло. «Эти двое поладят», – подумала она.
Затем оглядела комнату. Колбаса, сыр, яйца, свежий хлеб и вино – все было готово к приходу Хайнца. Но ее муж до сих пор не возвращался, и Йозефа начинала беспокоиться.
– Где он пропадает? – спросила она, глядя на Иоганна.
Лист покачал головой.
– Пруссак, которого я знал, наверняка сходил бы еще выпить за освобождение и…
В это мгновение распахнулась дверь. Иоганн и Элизабет резко обернулись, Йозефа машинально схватилась за длинный нож, лежавший на столе.
– Попались, проходимцы! – прогремел раскатистый голос, и в комнату вошел Пруссак.
– Хайнц! – в восторге крикнула Йозефа, выронила нож и бросилась мужу на шею.
Пруссак страстно поцеловал ее, взявшись при этом ладонями за ягодицы.
Лист усмехнулся. Элизабет стало неловко от такой невоздержанности. Пруссак оторвался от жены и шагнул к девушке.
– Пусть вас ничего не смущает – жизнь слишком коротка, чтобы жеманиться, сударыня! – Он поклонился и поцеловал ей руку.
Элизабет густо покраснела.
– Ну, хватит, – вмешался Иоганн и строго посмотрел на друга. – Старый обольститель!
Пруссак привлек его к себе и обнял так крепко, что Лист едва не задохнулся.
– Ну, что, старый бродяга! Всё на защите невинных дам, а?
Они рассмеялись от души. Такая встреча нравилась Иоганну куда как больше. Пруссак выпустил его. В нос Листу ударил до боли знакомый запах – пять дней в одной камере с бродягами и ворьем не прошли бесследно.
– Французские духи? – спросил он друга.
– Это чтоб отбить у тебя невесту. – Пруссак ухмыльнулся и посмотрел на Йозефу. Потом бросил взгляд на накрытый стол. – Замечательно, все как я люблю… Только вот кое-чего не хватает!
Он подошел к массивному сундуку, стоявшему под лестницей, достал бутыль и с громким стуком поставил ее на стол.
– Вот, промочите горло.
И с этими словами скрылся за дверью.
Элизабет растерянно посмотрела на Иоганна. Тот сел за стол и ответил ей невинным взглядом.
Пруссак вскоре вернулся: он наскоро умылся, с его лица и рук стекала вода. Без всяких колебаний недавний узник схватил жену за руку и потащил ее к лестнице, крикнув Иоганну и Элизабет:
– Мы ненадолго!
– Это уж как получится, – рассмеялась Йозефа.