Худой мужчина с вороньим лицом поднялся с места и вытянул вперед голову, как будто принюхивался.
– Что ж, мертвые, которых мне довелось осмотреть, не имели на себе признаков последней эпидемии.
Эти слова бургомистр принял с явным удовлетворением.
– Поэтому я не могу с уверенностью говорить о новой вспышке чумы, – продолжал врач. – Тем не менее, я, как и мои почтенные коллеги, Chirurgus Sanitatis и Inspector Mortuorum, рекомендую утвердить в Вене чрезвычайное положение от тысяча шестьсот семьдесят девятого года.
У бургомистра застыло лицо, по залу пронесся тихий ропот.
– Так вы всерьез предлагаете, – начал Тепсер, с трудом сдерживая голос, – отменить все публичные мероприятия, закрыть трактиры, цеховые дома и школы, распустить рынки и упразднить церковные службы? – При этих словах он взглянул на прелатов.
Епископ Харрах на мгновение задумался, а потом кивнул отцу Бернарду. Тот поднялся и вскинул руки, призывая всех к спокойствию.
– Я уверен, любезные собратья, что почтенный доктор не призывает разом оборвать публичную жизнь, не говоря уже о том, чтобы навлечь на нас гнев Божий, ибо души усопших горожан требуют отпевания в церкви. Но и сидеть сложа руки мы не можем. А поэтому я попросил бы генерала Фердинанда Филиппа фон Пранка поделиться своим опытом в ликвидации подобных эпидемий.
Все внимание сосредоточилось на фон Пранке. Тот поднялся и обвел взглядом присутствующих, дождался, пока все успокоятся. Когда же он заговорил, голос его был лишен всякого чувства.
– По опыту могу сказать, что ради общего блага необходимо остановить распространение заразы в любом виде. Военными методами или врачебными. А это возможно лишь при условии полной изоляции больных. Если вам неугодно поднимать над воротами чумное знамя, остается только отрезать часть города – возможно, лишь небольшой квартал, – пока не станет доподлинно известно, с чем мы имеем дело.
В зале снова поднялся ропот. Отец Бернард удовлетворенно склонил голову.
Тут вскочил кто-то из советников.
– Вы предлагаете изолировать целый квартал? Да это же просто смешно…
Бургомистр жестом заставил его замолчать и взглянул на епископа – тот, по крайней мере, не качал головой.
– Изоляция части города поможет остановить распространение болезни? – спросил он доктора.
– Если поместить туда всех больных, то полагаю, что да.
Бургомистр посмотрел на лейтенанта Шикарда, и тот кивнул. Тепсер набрал воздуха полную грудь и обратился к собранию.
– С вашего согласия, господа, я объявляю карантин продолжительностью в сорок дней. Участок от улицы Тухлаубен до Глубокого рва и от Богнергассе до ратуши объявляется карантинной зоной. Больные и те, кто вызовет малейшее подозрение, будут изолированы в этой зоне. Здоровые горожане в течение дня должны покинуть квартал. Решение о состоянии здоровья останется за врачом. В пределах квартала с этой минуты вводится чрезвычайное положение от тысяча шестьсот семьдесят девятого года.
Воцарилось молчание. Бургомистр огляделся, но возражений не последовало. Он кивнул, довольный и гордый тем, что сумел так выкрутиться; прежде ему это удавалось нечасто.
– В соответствии с действующим законом и положением я уполномочиваю городскую гвардию и на время карантина передаю в ее подчинение солдат караульной службы. Да поможет нам Бог, господа!
Пару часов спустя по кварталу уже разносился ритмичный стук молотков. Четыре стражника городской гвардии и двое патрульных перегораживали улицы, а за ними плотники возводили деревянные заграждения высотой в два человеческих роста и заколачивали окна первых этажей.
Прохожие понимали, что ничего хорошего это не сулит, и спешили убраться подальше. Многие крестились и бормотали молитвы. Поползли первые слухи.
LXII
Наступило утро. Пока лишь немногие горожане знали об указе бургомистра и изоляции квартала.
Ганс и Карл, оба в гражданской одежде, следили за часовыми у штаб-квартиры городской гвардии. Перед воротами слонялись несколько нищих.
– Всего три человека, караул сократили до предела, – заключил Ганс.
– И как ты только догадался?.. Что теперь?
– Теперь будем ждать. Йозефа обещала представление.
– Надеюсь, она и про обещанное пиво не забудет. – Карл с сомнением взглянул на напарника.
– Она-то свое слово сдержит. Да и мы здесь ради Хайнца.
Перед входом собиралось все больше нищих. Стражники неуверенно переглянулись.
– Может, попросим подкрепления? – спросил один из гвардейцев.