"Каких немцев?"
"Ну вот с собаками-то".
"Сам ты немец. Балда! Это же зэки".
"Как зэки?"
"Ну жулье там разное, бандиты... А то еще есть лагерь - вон, где труба, видишь? - так там враги народа - шпионы и предатели. Дядя Витя у них начальником отряда работает, ему скоро капитана дадут".
"Дядя Витя - летчик, мамка говорила".
"Фиготчик, а не летчик. Летчик шмякнется - и в лепешку... А ты кем будешь?"
"Путешественником". Олег хотел сказать "и пиратом", но сдержался - с тех пор, как Раиса Сергеевна подняла его на смех на уроке "Кем я хочу быть", он про пирата помалкивал.
"Это туда-сюда мотаться? Без кола без двора?"
"Зато разные страны!"
"Больно надо! Вон я в кино смотрел: один на велике вокруг света ехал - вся морда грязная, и дождь по нему лупит... Сразу видать, что лопух!"
Олег насупился. "А я в машине!" - наконец нашелся он.
"А где у тебя машина-то? Она, знаешь, сколько стоит?"
"Мне папка купит "Запорожец".
"Жопорожец" он тебе купит. А мы вот уже накопили - очереди ждем. Только долго. Я лучше достану денег и куплю себе мопед".
"Ври!"
"Запросто! Вот зэк убежит, я его поймаю - все! Знаешь, сколько за него дадут?"
"Сколько?"
"Тыщу рублей! Раньше, дед говорит, мешок муки давали, ну это когда еще было, а теперь - деньгами. Тут как по радио сказали, что два опасных удрали, так все как кинулись ловить! Кто с чем! Я с ружьем хотел, да у пахана патроны запертые, так я с напильником...".
"Поймали?"
"Еще бы. Только уже не здесь - за Молочницей. Одного застрелили - он на дереве прятался, а другому солдаты руки-ноги поломали, чтоб не бегал больше".
"А Том Сойер и Гек Финн помогли убежать Джиму - он в цепях сидел...".
"Ну и дураки!.. А кто такие?"
"Они в Америке разбойники были".
"Ну, ясно. Их самих за проволоку надо... Как у тебя с деньгами - мать дала?"
"Два рубля", - вырвалось у Олега. Вообще-то у него была целая пятерка: два рубля мама дала "на мороженое и кино", а новенькую трешку прислал в письме отец. За три рубля Олег надеялся купить старую, пожелтевшую от соленой океанской воды "Лоцию", в которой все моря, проливы и течения - без нее моряку гибель, - а два рубля ему нужны были на бинокль. Если бы он знал, что Васька спросит про деньги, он бы приготовился и соврал что-нибудь, но тот спросил так неожиданно...
"Слушай, - схватил его Васька за локоть. - За рублевку мы такое с тобой увидим! Куда там кино?"
"А что?" - машинально спросил Олег, лихорадочно соображая, как бы ему отказаться от всего, что бы ни предложил Васька, отказаться и не заработать "жадину-говядину".
Васька воровски стрельнул глазами по окнам: "На Молочнице... Ну где вот моя мать-то работает - два километра отсюда. Так там у Кольки-Жмота в пристройке две бесконвойницы живут - зэчки, которые без охраны, а наверху дырка, так он лестницу приставит, и все видно..."
Васькина таинственная скороговорка сулила какую-то ужасную тайну, на зов которой нельзя было не откликнуться. "А что там?" - невольно понизив голос, спросил Олег.
"Так к ним же солдаты ходят...".
"И что они?"
"Как что?! Не знаешь, что ли, что папка с мамкой ночью делают? А они при свете... Покраснел-то! Как девка!"
Олег отвернулся.
Расправив белоснежные паруса, поскрипывая мачтами, стремительная "Эспаньола" лихо пенит изумрудные воды Карибского моря. Скрестив руки на груди, мужественные бородачи с ятаганами и широкоствольными пистолетами за красными кушаками не спускают с него преданных глаз. "На рею подлеца!" сурово бросает он. "Пощади!" - валяется в ногах у него Васька. "Нет тебе пощады-прощенья во веки веков! Аминь!"
"Ты не обижайся, - тронул его за рукав Васька. - Это я так просто. Ты бы глянул только: обалдеешь, какие они там номера откалывают. А одна, Танька-Дешевка звать, толстая такая и сиськи, как у коровы. Так она и без солдат, выпьет когда, вся голая ходит, в одних чулках, или возьмет и на голову станет: "Я акробаткой работала!" - кричит, а чулки все в дырах. Колька, гад, по полтине с носа дерет, ему и кличка Жмот. Ну? Идем?"
"Не-а", - мотнул головой Олег.
"Сдрейфил? - прищурился Васька. - Очко играет?"
"И не сдрейфил вовсе. Просто мне неинтересно и все".
"Эх ты, сопля!" - Васька презрительно сплюнул и, шагнув на дорогу, смаху пнул консервную банку.
"Вась, - заискивающе позвал Олег. - А ты кем будешь после школы?"
Васька поджал толстые губы и снова сплюнул.
"Офицером, конечно, - снизошел он все-таки. - Как дядя Витя. Он деньгу зашибает что надо, и работенка не пыльная... Слушай! - вдруг загорелся он и шагнул к Олегу. - Займи мне полтину. До субботы верну, сукой быть! Возьму у пахана на кино, он обещал, и верну".
"У меня нет... только рублями", - снова заскучал Олег.
"Так давай рубль. Какая разница? Сдачу я тебе сегодня же верну".
"Я не могу", - смущенно промямлил Олег.
"Ну ты и жмот, ох и жмот! Сразу видать, что городской...".
"Сам ты жмот... Мне бинокль надо купить".
"На кой он тебе хрен? Бинокль!.. Да у нас в магазине за полтора рубля такие бинокли - отсюда Потьму видать".
"Врешь?!"
"Больно надо".
"А где это?"
"В Молочнице. Только тебе все равно не продадут, они для взрослых, у кого паспорт. Но я могу, по блату: мы с продавщицыным сыном во какие кореши, на одной парте сидим. Для тебя так и быть - слетаю".
Олег, нырнув рукой в брючный карман, на ощупь отделил хрусткую трешку... Васька, скользнув глазами по окнам, выхватил деньги и сунул их за пазуху.
"А полтину я тебе в субботу верну. В крайности - в воскресенье", - заверил он.
"А они с ремешком?"
"А как же! С желтым есть и с черным. Тебе с каким?"
"С желтым".
"С желтым так с желтым. Ну, пока - я полетел. Да смотри, матери не проболтайся. Если спросит, скажи: в клуб пошел на бильярде играть. Понял?"
Береза, словно ставшая на голову баба, растопырила толстые, в венозных буграх ноги, сквозь дыры в черных чулках тут и там зияла белая кожа... Олег отвернулся.
"С биноклем все в порядке, но где разыскать старинную "Лоцию"? - задумался он. - Может, написать отцу? Пусть поищет у старых моряков - их там полно, ведь до моря рукой подать до Кандаламши".
* * *
Засучив рукава цветастого платья, тетя Нина топталась у плиты. Пахло жареной картошкой.
"Нагулялся? - обернулась она к двери. - А где же Васька? У калитки ведь сшивался...".
"Он в клуб пошел, играть в бильярд".
"Что же он не пожрамши-то? А ты садись-ка щец похлебай да картошка вот доходит уже, и марш на печь - полы буду мыть. Да и поспи малость - тоже, небось, с утра на ногах-то...".
"Мы в шесть встали, по радио".
"А ты чего же не пошел на бильярде-то?" - дед отложил газету и снял очки.
"Я не умею, дедушка".
"Это ты зря: Бильярд - первейшая штука, кто умеет. В доме офицеров или, скажем, на курорте шушера всякая футболы гоняет, кто посолидней, тот на бильярде. И знакомстве можно свести, и вообще".
"Я в шахматы могу, - похвастался Олег. - Первое место и нашем классе".
"Шахматы - тоже хорошо, но все же не то. Шахматы - игра умственная, увлекся и, глядишь, обыграл ненароком какое ни то начальство - ему и обидно. А в бильярд - ничего, в бильярд не обидно".
Есть ему не хотелось, но из вежливости он кое-как дохлебал миску щей и, пошвырявшись в сковороде с картошкой, вскарабкался на печь.
"И куда эта кобелина провалилась? - услышал он уже засыпая. - Опять нажрется до блевотины".
"К Витьке, небось, заскочил, - успокаивающе пробубнил дед. - Вместе и придут".
"Завтра с утра, - успел подумать Олег, - напишу отцу в Кандаламшу".
* * *
Что-то грохнуло, и он проснулся.
"Он же как есть бродяга!" - выкрикнул дядя Коля.
"И нами вроде как брезгует", - поддержал его дед.
Олег догадался, что сидевший спиной к печи остроплечий мужчина в зеленой рубахе - дядя Витя. На вешалке топорщился его китель с тремя звездочками на погонах.
"Значит, за хозяйственника выходит? - дядя Витя бросил письмо на стол. Рационально".