На другой день утром ее разбудил звонок.
Агнеш даже не удивилась, когда на пороге увидела Тибора.
Тибор был белый, как стена; он даже не пожелал войти в комнату и остался в передней. Агнеш поразилась: Тибор так постарел со вчерашнего дня, что выглядел, как его дядя.
- Я слышал, Агнеш, что произошло вчера на улице Вендель. Ведь это вы были вчера вместе с Кати Андраш у моего дяди?
- Да, я.
- Прошу вас... я хотел бы заверить вас, что я не знал, мне только вчера вечером стало известно... Я всегда считал дядюшку Пала самым корректным человеком. Я и не подозревал, что заключение ремонтно-строительной конторы... Мне очень неудобно от сознания того, что я просил вас, и если вам тоже было неловко...
- Неловко? Нет, речь идет совсем о другом.
- Я исправлю положение... прошу вас, поверьте - я думал, что ходатайствую по делу, не вызывающему никаких сомнений.
- Пожалуйста.
- Еще раз простите... я дам о себе знать... целую руку.
Агнеш вернулась в комнату. Уложила свои заметки в портфель.
- Кто это звонил? - спросила мать.
Агнеш нарочито долго возилась со своим портфелем и, не поднимая глаз, ответила:
- Это не к нам. Человек ошибся.
Первый экзамен
Усталая и взволнованная, в три часа без одной минуты Агнеш пришла в химический кабинет. В ее зачетной книжке гордо красовалась первая отличная оценка, заслуженно полученная на коллоквиуме по эволюционному учению. Химический кабинет -огромный, с рядами возвышающихся ступенями парт и преподавательским столом, загроможденным приборами для постановки опытов, с резким запахом химикалиев, замысловатыми фигурами, вычерченными на доске, - выглядел очень торжественно. Сейчас, на экзаменах, вместо смеющегося, шумящего, поедающего свои завтраки народа в первом ряду сидела лишь пятерка мертвенно бледных студентов лицом к лицу с молчаливыми, хмурыми профессорами. Агнеш, не смея вздохнуть, заняла крайнее место в последнем ряду, где, подобно спасающимся от бури животным, дрожали в ожидании первокурсники.
Агнеш предстояло сдавать экзамен во второй группе.
Первая группа уже сидела «на скамье подсудимых», в первом ряду. Ассистент профессора попросил зачетные книжки.
Первым подал свою зачетную книжку Полтаваи, веснушчатый, некрасивый белобрысый паренек, с внушительным кадыком и большими водянисто-голубыми глазами. Профессор посмотрел зачетки, проверил фотографии в них, бросая по очереди взгляд на их владельцев, вернее, на их бледные подобия, и положил зачетку Полтаваи под самый низ.
Каждый из экзаменующихся получил по два вопроса. Шандор Фаркаш отвечал на вопрос о катализаторах и о законе Авогадро. Андраш Перге - о водороде и благородных металлах. Сидевшие в последнем ряду с облегчением вздохнули. Все это каждый из них довольно хорошо знал. Вопросы не представлялись трудными, и профессор дает возможность своей жертве спокойно говорить.
- Спасибо, достаточно. Ну, господин Полтаваи.
Полтаваи встал и подошел к кафедре. Профессор смотрел на него, прищурив глаза.
- Вы, кажется, активный член молодежной студенческой организации... демократической организации?
- Да, - сказал Полтаваи; от волнения у него пересохло во рту.
- Хм. Н-да. Мне больше нравится, когда студенческая молодежь учится, а не занимается политикой. Впрочем, вам наверняка это лучше известно.
Полтаваи побледнел, но не ответил.
- Надеюсь, господин коллега, вам известно также, что я потребую знаний даже от самого премьер-министра, если он попадет ко мне на экзамен. Вы готовились?
- Да.
- Хорошо?
- Мне кажется, что да, господин профессор. «Провалит», - шепнул кто-то рядом с Агнеш. «Черта с два провалит. Полтаваи знает материал, как бог». Профессор Паллаи играл зачеткой.
- Возможно, в ваших глазах, я преподаватель старой закваски. И, если вам угодно, реакционер... Но к некоторым вещам я требователен, господин Полтаваи. Вы, к примеру, могли бы оказать большее уважение первому экзамену хотя бы своим внешним видом.