- Яноша нет в Будапеште, лучше пойдем ко мне. Все равно этой ночью тебе не уснуть.
- Да, вряд ли, - ответила Агнеш и с благодарностью взяла под руку Орлаи.
Они пошли в направлении старой комнаты Баттоня, где теперь на месте облезлой таблички «Главный врач» две именных таблички возвещали, что это квартира главного врача доктора Яноша Баттоня и младшего врача доктора Марии Орлаи. Орлаи обняла Агнеш за плечо.
- Ты знаешь, это самые тяжелые часы, когда мы остаемся в одиночестве. К этому надо привыкнуть. Жизнь и смерть...
- Свершилось, - тихо проговорила Агнеш.
- Да, Кати заснула. Мальчонка ее тоже спит. Нам нечего уже там делать.
- И около Ача нечего?
- И там уже нечего. И это самое ужасное... Всю ночь тебя будет тянуть посмотреть: а что, если все-таки... Нет, это ужасно.
Они вошли в комнату.
Агнеш впервые была здесь. Небольшое, милое, уютное гнездышко, несколько предметов простой госпитальной мебели, двухстворчатый шкаф, два кресла, два стула, коричневый прямоугольный стол с ящиками, диван-кровать, обитый красивой материей; стены голые, только полка уставлена книгами с разноцветными корешками. На письменном столе в вазе цветы. Посредине стола блюдо с печеньем.
- Кушай, Агнеш.
- Нет, благодарю. Не могу, - ответила Агнеш, потом немного погодя спросила: - Скажи, Мария, к этому... можно привыкнуть?
Орлаи села рядом с ней в другое кресло. Она поняла, о чем спрашивала Агнеш.
- Нет, привыкнуть нельзя, но и нельзя принимать так близко к сердцу. На то мы и врачи. Знаешь, Агнеш, я уже три года в больнице и видела очень много смертей. Мой отец тоже был врач... Перед тем как впервые войти в анатомичку, я решила подавить в себе отвращение. Учебный материал и только. Я не должна думать о другом. Мои внутренности выворачивало от формалина. Его запах ел мне глаза, но я старалась внушить себе, что мне все нипочем. Лаборант выловил из ванны с формалином верхнюю часть руки и бросил ее нам - мы могли резать ее, словно восковую модель. Но позднее чем больше я вскрывала трупы, тем ожесточеннее становилась и тем чаще мне приходило в голову: эта рука была рукой человека. Он обнимал ею кого-то. А может быть, эта рука точно так же резала трупы, как сейчас моя рука. А возможно, он мог бы еще жить... Когда я была на четвертом курсе, на лекцию по анатомии нам принесли трупик полуторагодовалой девочки. Ты знаешь, что под затылок трупа кладут подставку. Голова же маленького ребенка непропорционально велика по сравнению с головой взрослого. Этот маленький труп с приподнятой головкой, казалось, сидел на страшной мраморной доске. Делая вскрытие, давая пояснения, профессор вдруг воскликнул: «Смотрите, коллеги! Смотрите, как развивался процесс... Если бы этого ребенка привезли в больницу на день раньше, если бы дежурный врач не ждал утреннего осмотра, то эта девчушка была бы не здесь, а играла и бегала бы... Подойдите ближе. Вот он, позор медицинской науки. Посмотрите сердце, вот оно какое...» С тех пор прошло пять лет, Агнеш, но и через пятьдесят лет я буду чувствовать то же, что и тогда. Мне казалось, я вижу, как ребенок раскрывает глаза, вижу, как она двинула ножками, зашевелилась, раскрыла свои ручки для объятий, видела, как она улыбается... И с тех пор я вижу ее все такой же...
Орлаи подошла к умывальнику, сполоснула руки и лицо холодной водой.
- Не хочешь ли и ты немножко умыться? - спросила она, вытираясь. -Знаешь, я спорила об этом с коллегами. Один из них заявил, что те врачи, которые не могут отрешиться от подобных впечатлений, скоропостижно умирают в сорокалетнем возрасте от коронарного тромбозиса. А я считаю, что тот, кто забудет это, не станет настоящим врачом...
Обе задумались и некоторое время сидели молча.
На стене монотонно тикали старые круглые больничные часы. Пробило полчетвертого.
Иштвану Ачу младшему уже исполнилось три часа. Иштван Ач!.. Орлаи также взглянула на часы.
- Мы слишком серьезно смотрим на жизнь, - сказала со вздохом Агнеш.
- Ничего другого не остается. Жизнь коротка, и для нас все заключено в этом кратком существовании.
- А есть ли в том смысл?
- Такова наша судьба, и мы не можем задавать подобные вопросы. -Орлаи даже немного покраснела. - Не знаю, заметила ты или нет, но я тоже в положении, на четвертом месяце. И я так счастлива, что жду ребенка.
- Я подозревала, но не была уверена.
- Со временем и ты выйдешь замуж.
- Я? Никогда. Я не хочу...
- Прошу прощения. Я не знала, что ты так влюблена.
- С чего ты это взяла?
- Потому что девушки в двадцать четыре года не хотят выходить замуж лишь в том случае, если они безнадежно влюблены... Я приготовлю чай, хорошо?