Как он ни старался, но в Будапешт они прибыли после наступления темноты. Обязательная противовоздушная светомаскировка давно уже была отменена, но город был суров и мрачен. Целые ряды домов были выжжены, зияли пустыми выбитыми окнами, во многих кварталах не было электричества. Вместо множества ламп, дугой огибающих мосты, вместо освещенных парламента и королевского дворца, вместо панорамы Пешта, которая столько раз грезилась ему, его встретили хмурые, темные берега. Если задуматься, то в этом не было ничего удивительного, он достаточно слышал об осаде Будапешта и вполне испытал в Лондоне ужасы воздушных налетов, и все же сейчас у него испортилось настроение, он чувствовал себя чуть ли не обиженным. Город встретил его неприветливо, и улицы уже начинали казаться опасными, нагоняли страх.
В гостинице тоже уцелел только один этаж. Выйдя из машины, Ремер ужаснулся при мысли, что им придется спать среди развалин. Однако заказанные комнаты ожидали их в безукоризненном состоянии. Окна всех трех комнат были застеклены, на них висели шторы, на полах лежали ковры, в номере были телефон, электрические лампы, в ванной - горячая вода, в кабинете - мощный радиоприемник. Обслуживание - корректное, а горничная, к удивлению Ремера младшего, даже хорошо говорила по-английски.
- Ты не будешь ужинать? - спросил Ремер младший, увидев, что отец готовится ко сну. - А я, пожалуй, зайду еще в ресторан. Гуд найт.
Геза Ремер долго беспокойно ворочался и только на рассвете заснул, а около семи уже проснулся. Сквозь неплотно задвинутую штору открывался вид на Дунай, над которым плыл утренний летний туман, на гору Геллерт, на Будапешт, родной, дорогой, милый сердцу Будапешт. Несколько мгновений восхищенный Ремер неподвижно стоял у окна, потом торопливо оделся и, не завтракая, выбежал на улицу.
Наверное, было около одиннадцати часов, когда он вернулся из своих странствий по городу. Ремер младший встретил его зевая, в купальном халате.
- Ты что, проспал, мальчик?
- Папа, я уже все знаю о Пеште, - проговорил Геза младший, потягиваясь и зевая. - Я узнал все, что тебе только угодно. Статистические данные, всю подноготную коммунистических лидеров...
- Удивительно. Откуда ты это узнал?
- Сегодня ночью я познакомился с одной женщиной.
- Н-да...
- Никакого «н-да». Она официальный гид. Вернее, была им, но сейчас от нее требуют сдачи какого-то нового экзамена, и, кроме того, она не коммунистка, так что ей не разрешают сопровождать иностранцев; меня познакомил с ней портье отеля. Она великолепно говорит по-английски, по-испански и по-французски и рассказала мне все, о чем я ее спрашивал. Послушай-ка, коммунисты из железного лома и алюминия изготовили мостовые конструкции -этот мост Кошута выдержит максимум два-три года... театров нет, детей шестилетнего возраста забирают у родителей.
- И записывают в начальную школу, не так ли?
Ремер младший показал на свою пухлую записную книжку.
- Ты напрасно шутишь, папа. Я все. записал. В зимние месяцы в ресторанах дают только одно блюдо... Промышленность по выпуску предметов роскоши прикрыта; шелковых чулок, часов, мехов больше нельзя продавать. Стабилизация - это блеф, потому что форинт не обеспечен золотом. Кило сахара на прошлой неделе стоило еще четыреста семьдесят восемь миллионов квадрильонов пенге, а сейчас деньги уже меряют на вес. Да они и не в состоянии напечатать новые деньги, так как рабочие фабрики денежных знаков требуют зарплату только в долларах.
- И это точно?
- Абсолютно точно, папа.
- Хорошо, тогда я покажу тебе десятифоринтовую ассигнацию, -ответил Геза Ремер и с язвительной улыбкой посмотрел на вытянувшееся лицо сына. Он вынул из своего бумажника зеленую, совсем новенькую красивую и хрустящую банкноту. Это был вполне солидный банковый билет, с задумчивым лицом Петефи на одной стороне и видовой картинкой, с деревьями и рекой - на другой.
- Любопытно, что за нее могут дать? Это важно, а не картинка.
- Пожалуйста.
Старый Ремер, улыбаясь, протянул ему меню.
- Я принес с террасы. Вот, посмотри. Цена полного завтрака - четыре форинта. И это в первоклассной гостинице! Что же касается мостовых конструкций, то открытый в январе мост Кошута сделан из прекрасных металлоконструкций, а в этом месяце пустят в эксплуатацию восстановленный мост Ференца Йожефа. Восстановлено несколько тысяч километров железнодорожного полотна и шоссейных дорог, национализированы угольные шахты, запланирована национализация банков и тяжелой промышленности, и, если уж ты так любопытен, сегодня утром дядюшка Аладар известил меня, что нам показываться на заводе не стоит.