Геза Ремер с нескрываемым любопытством смотрел по сторонам. В квартире не осталось и следа от осады. Ковры, гардины, вазы, новая, обитая штофом табачного цвета мягкая мебель - в гостиной, высокие под потолок книжные стеллажи вдоль стен кабинета, массивный письменный стол красного дерева со старинными фолиантами на нем, маленький круглый столик для курения, глубокие кожаные кресла и метровая китайская ваза из прозрачного голубого фарфора на специальной подставке с чайными розами. Гезе Ремеру вспомнилось, как однажды в детстве он стоял на лестнице перед дверью и дожидался матери, которая пришла попросить немного денег у дяди, бывшего в то время уже известным преподавателем. Ему почудилось, будто через двери комнат он и тогда видел эту китайскую вазу. Затем сразу же подумал о том, во сколько могла обойтись доктору обстановка квартиры. И из каких источников? «Императором дразнили на заводе, - вспомнил Геза рассказ Тибора Кеменеша и улыбнулся. - Неплохо!» И действительно, старик похож на безусого Виктора Эммануила на склоне лет. Доктор Ремер перехватил эту мимолетную улыбку и сразу успокоился. Он боялся этого вечера. Геза был обходителен и любезен, но все же с того момента, как он переступил порог их дома, в воздухе чувствовалась какая-то напряженность. Гость как будто чего-то не договаривал, не желая раскрыть карты за бокалом вермута перед ужином.
И за ужином они обменивались пустыми, ничего не значащими фразами. Ольга, истомившаяся за долгие годы борьбы с полнотой и за время полуголодного существования в 1944 году, ела вдохновенно и много. Гусиную печенку и заливные яйца, поданные на закуску, она съела в таком количестве, что этого бы хватило на обед; трижды возвращала себе поднос с жарким и наложила себе целую гору салата. Доктора уже несколько недель злила эта безмерная жадность к еде. «Сходи к врачу, если у тебя расширение желудка, - ворчал он на нее в эти минуты, - или давай есть порознь». Жена в таких случаях не смела признаться, что до обеда она побывала еще и в кондитерской... Но здесь при гостях она как-то старалась сдерживаться. Ремер младший, едва притронувшись к кушанью, состроил гримасу. Геза Ремер ел и не ел; по его лицу было видно, что, если бы его спросили, что он ест, он не смог бы ответить. Со своим больным желудком он предпочел бы съесть две отварные картофелины.
«Ну, слава богу», - вздохнул он, когда хозяйка, наконец, встала из-за стола и распорядилась подать в гостиную кофе и десерт. Геза Ремер откинулся назад в кресле и, задумавшись, играл кофейной чашкой.
- Скажи, дядя Аладар, как ты представляешь себе будущее?
- Что именно? - спросил, встрепенувшись, доктор и нервно погладил лысый затылок.
- Дальнейшее руководство предприятием.
- Как тебе будет угодно, Геза, - поспешил вежливо ответить Аладар Ремер, несколько успокоившись. Наконец и с ним хотят поговорить о предприятии. Он так долго ждал этого случая. Пока что Геза Ремер только в день своего приезда беседовал с ним в конторе завода о делах. Но тогда он наводил только справки, ничего не говоря о своих планах. Доктор краем уха слышал, что за это время Геза побывал у всех, а с Тибором Кеменешем встречался четыре или пять раз; что же касается Чути, то Геза навестил его на стройке. Более того, он заходил и к Карлсдорферу. Но самое обидное то, что Геза отдал какие-то распоряжения, не обсудив их предварительно с ним. Правда, это были такие распоряжения, которые могли вытекать из состоявшейся между ними беседы. А Татар, Кет и Геренчер неоднократно осаждали Ремера в гостинице, и один раз он даже пообещал им назначить всех троих на руководящие должности фирмы. И это в такой маленькой конторе. Кто же будет тогда работать? По сути дела, ему следовало бы поговорить сначала с ним. Все было бы в порядке, если бы с первого дня он советовался с ним, и только с ним; пускай бы говорил и с другими, но делал бы это в его присутствии. В конце концов, Геза Ремер должен понимать, что в самые трудные времена...
Собственно говоря, а что делал он в самые трудные времена? В марте он был арестован гестапо, и то, что завод все - таки сохранился, - это заслуга Карлсдорфера и Чути. Но за что он был схвачен гестапо? За что испытал тюрьму, находился на пороге смерти, за что его пытали, как не за имущество лондонцев? Да, у него есть заслуги, и Геза Ремер очень ему обязан. А сплошные волнения в течение нескольких лет, боязнь предстать перед валютной инспекцией, контрабандные товары...